Белое солнце дознавателей

А лучше старого доброго поединка ещё ничего не придумали за тысячу зим.

Меня это волновало мало – определить передают ли плетения отложенные записи на кристаллы, я не могла, и это было не важно. Для всех – я медитировала уже тридцать мгновений, заняв место на одном из плетеных ковриков в центре зала.

Дуэльный зал здесь был меньше нашего в поместье, но для городского дома – подходящим и оснащенным по последнему слову магической науки – от меня ждали проявления любопытства, и я не стала разочаровывать – запустила режим одиночного боя, но не сражалась – Тирам достаточно догадываться, но совсем не обязательно знать, по каким схемам меня тренируют, а записи со всех поединков они получили и так.

Тридцать мгновений я потратила зря – сколько не пыталась, попасть в круг аллари без Сейра, у меня не вышло. То, что на совместных тренировках выглядело легким, сейчас не давалось совсем. Как будто само присутствие аларийца рядом – любого аларийца, и было ключом доступа. Или я действительно безнадежна, как ученица, как говорит мастер.

Надоевшая к вечеру повязка на руке раздражала, и хотелось свалить все на нее, но... плохому Высшему все плетения плохи.

Через пять мгновений я открыла глаза – ещё две безрезультатные попытки, и этого достаточно, чтобы сделать выводы.

Мне нужны аларийцы. Или... они полностью закрыли мне доступ в круг, чтобы я оценила важность Мастера.

Охрана должна была передать просьбу о встрече южным Старейшинам. Табор был далеко, но то, что Хали-бад аллари вряд ли оставили без присмотра – очевидно, слишком важная точка на карте южного предела, чтобы упускать ее из под контроля.

Что-то менялось, происходило – я чувствовала, но не могла объяснить. Мастер Сейр, так горевший обучением дома, на Севере, не выходил на связь уже два дня – вызвали на изнанку, как пояснили мне аларийцы. Ликас... не известно где и что с ним. Из тех аллари, на которых можно положиться – все остались дома, не считая тройки – но их статус был слишком низок, чтобы что-то решать в аларийской иерархии.

Двери дуэльного зала вспыхнули по периметру дважды и открылись раньше, чем я сняла защиту с двери, пропуская Хозяина.

Кантор был одет по-домашнему – штаны, легкая рубашка с закатанными по локти рукавами, в расстегнутом вырезе светились темным золотом две цепи – толстая и витая – от малой родовой печати, и тонкая, но не менее крепкая – «Звезды Давида».

– Параноик, – пробормотала я тихо.