Белое солнце дознавателей

Теплый ветер ерошил волосы, песок был мелким и прохладным – я пропустила несколько горстей между пальцами. Почти как снег, только не холодный, и такой же белый.

Пахло в пустыне по-особенному. Зноем, жаром, и… свободой. Я запрокинула лицо вверх и поднесла флейту к губам. Мне хотелось позвать и почувствовать это – как пустыня откликнется в ответ.

Первые ноты прозвучали тихо, потом сильнее и сильнее, звук набирал силу до тех пор, пока я не приоткрылась и осторожно позвала…

… придите…

«Зов» на юге звучал не так, как на Севере, в глубине подземелий и шахт.

…придите… придите… придите… придите…

И… они откликнулись. Далеко и тихо, но я чувствовала, как кто-то откликается. Шекки?

Флейту у меня выдернули внезапно, вздернули на ноги за шкирку и потрясли.

– Вы соображаете, что творите? Леди Блау? Вы хоть иногда пытаетесь соображать, прежде, чем что-то делать? – глаза Иссихара опять полыхали по радужке расплавленным золотом.

Дан прикрыл глаза и сделал несколько вдохов – в правильном ритме.

– Это – чужая территория, – продолжил он совершенно спокойно. – Хотя, если вы выбрали именно такой способ, чтобы сообщить о нашей помолвке на весь предел и отметить её вместе с пустынными шекками, я не буду возражать. Продолжайте, – флейту вернули мне обратно, Иссихар развернулся и, широко шагая и совершенно не оглядываясь, отправился к лошадям.

Я сунула флейту за пояс и припустила следом.

***Родовое поместье клана Корай, женская половина

Старуха перебирала четки с закрытыми глазами. Отсчитывая гладкие бусины, отполированные прикосновениями за столько зим до блеска. Но привычное успокоение не приходило. Пески звали ее, как будто пытаясь сообщить о чем-то.

Легкий импульс силы, как едва заметное нежное касание, она ощутила интуитивно. Неприметный артефакт, стилизованный под цветок лотоса, на небольшом туалетном столике вспыхнул и погас.

– Зов? – пробормотала она тихо.

Но артефакт больше не подавал признаков силы. Старуха встала, тяжело опершись на подлокотники кресла, и подошла ближе, чтобы лучше видеть. Ни-че-го. Она щурилась, напрягая подслеповатые глаза, пока не уловила ещё одну, едва заметную вспышку.

Ведь ей же не показалось?

– Лейла! – крикнула она громко. Бусины на входе зазвенели и качнулись, и в спальню поспешно вплыла девушка, склонившись в церемонном поклоне.

– Госпожа-бабушка.