Белое солнце дознавателей

Эта мысль грела, и он знал, что сделает завтра, когда лучи упадут на цветные плитки пола в центре.

Он снова отберет кубик.

И будет крепко держать в руке до тех пор, пока не придет его солнце.

***Глава 2. Леди хочет помнить

Луций был похож на выжатый лимон — морщины на лице обозначились глубже, и сразу стало понятно, что старикану на самом деле гораздо больше зим, чем кажется.

Усы тоскливо обвисли, седые брови раздраженно топорщились в разные стороны, но слушал Управляющего он спокойно и внимательно. Горка свитков на столе навевала тоску даже на меня.

Пока дяди нет, кому заниматься текущими делами, как не правой руке сира Блау? Господину казначею-трибуну, и по совместительству Наставнику.

Я устроилась в кресле, поджала ноги, и с любопытством следила, как Управляющий пытается вывести Мастера из себя, получая от этого откровенное удовольствие — с дядей этот номер не проходил никогда.

Сбоку на столе лежали разложенные карты предгорий с нашей стороны, где тушью была отмечена новая дорога, которая будет проложена к Арке, и место установки портальных ворот.

В ворохе бумаг виднелись краешки контрактов с печатями столичных Гильдий – детали, механизмы, артефакты для горнодобычи. Значит, строительство портала идет своим чередом и столица активно участвует во всех начинаниях.

— Достаточно, закончим на сегодня.

— Слушаюсь, – Управляющий послушно склонился, собрал свитки и удалился гордой походкой победителя.

Как только хлопнула дверь, Луций выдохнул сквозь зубы и опустил голову на сложенные в замок руки.

— Всю кровь выпил, скорпикс, – прошептал он чуть слышно.

Я проглотила смешок. После событий той ночи, легкость общения ушла. И я уже не могла позволить себе поддеть Наставника, как обычно. Нет, мы поговорили, выяснили причины и следствия, но… легкость ушла.

Как будто в отношениях появилась трещина. Как будто это чашка из тонкого, почти прозрачного, голубого фарфора, который оказался очень хрупким."

"Пиалой ещё можно пользоваться, трещина едва заметна, но мы оба знали, что она есть.

Эта трещина. И я не знала, как вернуть всё обратно. Вернуть легкость, которая была. Не сговариваясь, мы опускали темы, которые могли сделать трещину шире — избегая упоминаний о той ночи, и тех вопросах наставника, которые я оставила без ответов.

Как будто приходилось общаться надсадно, через силу. Как будто крепкая нить, которая связывала ученицу и Мастера порвалась, и мы связали концы. И теперь этот узел постоянно мешал.