Его ладони скрестились, врываясь в вырез платья, оно затрещало, но мне было все равно. От горьких слов, тяжелого дыхания и крепких, почти удушающих ласк, моя грудь отяжелела и звала, стенала, молила о внимании. Он влез внутрь бюстгальтера, и я застонала он ошеломляющего облегчения, ощутив, как Полунин сжал беззвучно молящие полушария.
- Ты оплачивал ей роддом? – срывающимся голосом спросила я.
- Нет.
Вершинки грудей сжали и освободили, опять потерли между пальцев и снова освободили. В такт сорванному стуку двух бьющих рядом сердец.
- Ты думал, я спала с другими?
- Да.
- Козел.
Я повернула голову, и мы поцеловалась. Впиваясь в губы, прикусывая друг друга, выхватывая дыхание. Почувствовав, как ползет наверх подол, я осознала, что привидение в шкафу может услышать то, что ему не предназначалось. Но остановиться не был сил.
- В прихожую.
- Плохая девочка.
Меня почти вытолкнули в крохотный коридорчик, но я успела дернуть дверь в комнату, закрывая ее за собой.
- От кого прячешься?
- Циппес в шкафу.
Я уперлась руками в стену и услышала тяжелое дыхание сзади, переходящее в рычание.
- Эк ты Сереженьку Ципперсона по-свойски. И что в шкафу «Ципес» делает? Ты спишь с ним?
Я невольно вскрикнула от мгновенной прорезывающей боли, этот развратник порвал трусы. Хорошо в этот раз надела тоненькие, а то в запале и ноги мог лишить, с него сталось бы.
- Не сплююю я с ним, только с тобой, дураком. А Ципеса так, в шкафу передерживаю.
- Правильный ответ. Пусть там и сидит. Покричишь?
- Ни за что.
Он был везде. Ласкал грудь, живот, целовал и покусывал шею. Треск одежды и тяжелое дыхание, словно мы дрались, да отчасти это и происходило.
- Почему сразу про тайные ходы не сказала?
- Тебя подозревала. Кто еще их мог понастроить?"
"- Не доверяешь, значит, закрываешься.
И он рванул платье, разрывая тоненькое творение Николя на части. Единственное платье, которое я заказала сама, въезжая в Асташево, то, которое одела специально для этого жеребца.
Я лягнула ногой назад, попала куда-то в район коленки.
И Полунин взвыл.
Меня резко выгнули, и длинное горячее движение тела о тело, естественное и многообещающее, обожгло до стона.
- Никуда не денешься, покричишь, - рычал Артем, отмечая, но не захватывая, прижимаясь в тесном сумасшедшем танце тел, - и чтобы больше никаких тайн. Рассказываешь все вплоть до детских снов.
Да как он себе это представляет? Привет, я – Саня, у меня есть привидение, а еще талант открывать двери куда хочу.
