А после обеда опять холодность и игнорирование
Так «катать» на эмоциональных горках интереса, любопытства и обиды можно было неделю. В конце концов даже самые норовистые красотки становились покладистыми и буквально падали в руки.
Я тебя, Полунин, так «покатаю», что будешь умолять меня остановить карусельку.
На звонок скайпа я отреагировала мгновенно, даже не посмотрев кому нужна с утра пораньше.
- Да!
- Ты чего рычишь, Саня? Доброе утро. У меня важный вопрос.
Хая говорила размеренно и солидно. И все это на фоне истошного вопля Прокурора, нечленораздельно рассказывающего о ужасах этого мира и своей трансцендентной печали рождения в нем.
- Доброе, Хая. Опять Адик бузит?
- Прокурор не в духе, - чопорно подтвердила сестра, - отсюда вопрос. Мама говорит, что из нас самая крикливая и скандальная в детстве была ты.
- Ну раз мама говорит… Она знает.
Я старалась говорить сдержано, при этом не могла остановиться и рыскала по комнате аки тигр в клетке, пытаясь себя успокоить размеренными шагами.
- Мама рассказала, ты всем была недовольна, точь-в-точь как Прокурор. Глазами сверкала и злилась, дескать не понимают тебя. А говорить сама не умела.
- Угу. В пять месяцев, Хая, это не порок. Вот в тридцать с хвостиком выкрутасы детские – это диагноз, это прям взять сковородку и нежненько ата-та по заду, чтобы вернуть мозги в центр управления полетом."
"- Э, Саня, я в общем хотела спросить. Ты уже выросла и теперь сможешь ответить. Скажи, почему ты тогда кричала?
Я остановилась резко, словно наткнувшись на невидимую стену.
- Что?!
- Я не могу спросить у Прокурора, - вежливо разъяснила Хая, - но ты-то человек взрослый и разумный, насколько это возможно при твоем характере. Какого черта ты орала младенцем, будучи накормленной, напоенной, укаченной на руках и в чистых пеленках? Что тебе было надо? Мама тебя упырицей от усталости звала.
Отчего-то мне хотелось защитить себя маленькую. Даже обидно стало. Не помню, что там было, но вот не могла же я вопить просто так, не мой стиль.
- Это все отношение, - твердо сказала я, - говорить я не могла, подтверждаю, но все слышала и чувствовала. И как от меня уставали, и как обзывали. В депрессии я была с вами, с самого детства.
- О, все, как я, - понимающе пробормотала сестра. И из скайпа послышалось. – Братик мой любимый, самый красивый, самый разумный. Давай я тебе почитаю…
К моему удивлению Прокурор сначала замолчал, а потом загугукал. Вот врун.
