Мутным взглядом провожаю убегающую Алину, через секунду мое сознание окончательно растворяется.
Открываю глаза, ничего не чувствую, будто рецепторы напрочь отключились.
Меня окружают стены просторной комнаты в морском стиле. Тело окутывает мягкость перины овальной кровати, и я подтягиваюсь на локтях, хочу встать, однако ноги словно парализовало. Яркий солнечный свет немного слепит, вздрагиваю, когда слышу тактичный стук в дверь.
— Good morning, милая, — заходит Коэн, одет только в легкие разноцветные шорты.
У него еще влажные волосы, все так же аккуратно зачесанные назад, обнаженный торс краснеет, как будто перележал на палящем солнце.
Солнце.
Меня охватывает озноб, теперь очень холодно, смотрю вправо, а за большим распахнутым окном — голубой океан.
— Какого черта? Гребаный психопат! Где я? — кричу, пытаюсь, наконец, подняться и снова не могу. — Что с моими ногами?
Коэн медленно шагает ближе, держит в руке кокосовый коктейль с трубочкой. Он кривится в ядовитой ухмылке и мне кажется, что тот яд, буквально сочится каждой клеточкой его ненавистного тела.
Озноб сменяется откровенной трясучкой, пальцы на руках леденеют.
Коэн садится на постель, а дальше, подобно шакалу, крадется, желая коснуться моего тела. До боли стискиваю челюсть, Коэн замирает у самого лица и с размаха бьет мне по лбу твердым зеленым кокосом.
От неожиданности крепко жмурюсь, а когда открываю веки, вижу перед собой только размытую серую пелену. Ощущения холода становятся острее, и я все еще чувствую дискомфорт от удара на своем лице.
Моргаю, очищаю взгляд от мутной поволоки.
Меня действительно трясет и подбрасывает, ведь я, валяюсь на заднем сиденье какой-то тачки. Совершенно обессилена, голова почти раскалывается, резко подаюсь вперед, когда машина все-таки останавливается.
Издаю глухой стон, поднимаю глаза. Уже светло, утро, наверное. Или просто ночные фонари так слепят. Сердце невольно замирает, взгляд напротив, словно пробивает, наотмашь.
Коэн снова нервничает, сидит спереди, окутывает своим прожигающим до праха вниманием.
Он кусает губы и напряженно озирается по сторонам. Его пальцы стучат об руль, не находят успокоительного положения.
Мозг окончательно включается в действо, становится только хуже, и я вспоминаю все. Господи, ублюдок опять забрал меня в свои хищные лапы, усыпил хлороформом. Организм очень чутко отреагировал на химическое вещество, от чего вызвал галлюцинацию.
— Коэн…
Изнеможенный шепот вновь привлекает его интерес.
