Охрана, что двигалась позади, спускается за нами и делает то же самое.
Я вижу заброшенную фабрику, серые бетонные стены контрастируют с темным ночным небом. С главной дороги ее сложно заметить, практически нереально, и если бы не потасовка с Женькой, определенно упустили эти развалины.
— Нутром чую, она здесь, — еще тише говорю, ощущаю огонь в каждой вене своего тела.
— Нужно быть осторожными, не забывай, там отмороженный Коэн.
Росс сдерживает меня в салоне, а я бы уже сейчас пошел и разнес там все к чертовой матери.
За территорией недостроя, скорее всего, присматривают шакалы Коэна. Да не, скорее всего, а я уверен. Нужно действовать предусмотрительно, чтобы ублюдок не нанес Степановой вреда.
Решаем оставить авто у дороги, триста метров пройдем пешком. Заросшая сухим высоким бурьяном земля, горы строительного мусора и ночь, определенно на нашей стороне.
Росс не доверяет моим боевым навыкам, или опасается за свою жопу, поэтому забирает у одного из охранников травмат.
Я был прав, когда думал про ненавистных шакалов Коэна.
Темная мгла и легкий туман смога, не скрывают две высокие фигуры, что непрерывно шагают вокруг фабрики. Ребята заметно устали и хорошо подмерзли, они перекидываются между собой шутками, без конца дымят сигаретами. Моя охрана — профессионалы и с легкостью ликвидируют свиту Коэна, пока мы с Россом, медленно крадемся внутрь недостроя.
Помещение большое, на несколько этажей. Оно пустынно, и даже если пернет мышь, звук громким эхом разнесется по всем квадратам фабрики.
Отчетливо слышим в глубине, голос Степановой, слов не разобрать, однако девчонка жива. Невозможно определить, где именно.
Перекидываемся жестами с Россом и решаем разделиться. Максимально бесшумно осматриваю первый этаж, Женька скрывается по лестнице выше.
Хочется сорваться на бег, чтобы скорее забрать свою женщину, а после, вместе с Коэном сжечь тут все к херам. Но ошибку допустить нельзя. Меня начинает трясти от эмоционального возбуждения и злости. Время будто останавливается, каждый обдуманный шаг такой медленный, невыносимо.
Пульс рвано бьет по вискам, грудину охватывает удушающим спазмом, когда я слышу грохот, потом, громкую брань Росса, сумасшедшее рычание Коэна и тоненький писк Степановой. Черт!
Уже не скрываясь, быстро бегу к лестнице, нет, скорее лечу, через одну, пропускаю каждую ступень. Я не чувствую усталости, адреналин — хозяин моего тела.
Ураганом оказываюсь на втором этаже, дышу словно зверь, бешено озираюсь по сторонам.
