Откуда в тебе столько сил, Мелочь?
Дрожащие губы робко задевают мои, еще, проворный язык забирается глубже.
Какого черта ты делаешь?
Но я отвечаю, сам не знаю почему. Чувствую ванильный вкус ее бесцветной помады, беру девицу за попку, усаживаю на стол. Как бы банально не звучала фраза, но мне становится тесно, в брюках, верхняя часть, в ширинке, если совсем точнее. Я снова осознаю азарт, животную страсть, подобную ночи в отеле.
— Руслан, — шепчет, аккуратно высвобождает запястье.
Яна тянется к маленьким пуговицам своей белоснежной рубашке, суетливо расстегивает первые три.
Предпринимаю попытку успокоиться, делаю пару шагов назад. Черт. Она смотрит на меня так пристально, но я уже знаю исход.
— Снимай, — приказываю.
Секундное замешательство и вещица летит в сторону. Лучшая манипуляция Яной — это намек на “слабо”.
Возвращаюсь. Одним рывком скидываю со стола компьютерный монитор, канцелярию и прочую херь. Давлю девчонке на плечи, заваливаю на спину. Прерывистое дыхание. Ей страшно, определенно.
Цепляюсь пальцами за резинку трикотажных штанов Яны, стягиваю до колен. Касаюсь обнаженного бедра, замечаю мурашки на нежной девичьей коже.
— Боишься? — в полголоса спрашиваю, пристально сканирую бунтарку.
— Еще чего.
Щурюсь, веду руку к животу, пальцем слегка обвожу пупок. Напрягает пресс. Хм… Очень медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, поднимаюсь выше, сдвигаю чашу лифа. Яна замирает. Сжимаю пальцами затвердевший сосок, наблюдаю. Девчонка перехватывает руку, тянет на себя.
Я поддаюсь и вновь целую. Холодные пальцы зарываются в моих волосах, нащупываю гладкую ткань, спускаю трусики с Яны.
— Где. Моя. Дочь? — четко, ясно, произношу каждое слово.
Вздрагивает, отворачивается.
— Помогите! Руслан Тагирович меня опять насилует! — громко кричит.
Ни раз и не два.
— Как банально, — улыбаюсь.
Яна сжимается, широко округляет глаза, резко толкаюсь двумя пальцами в лоно, задерживаюсь внутри. Второй рукой закрываю ей рот.
— Одевайся, ненормальная, и только попробуй что-нибудь вякнуть, — максимально устрашающе рычу.
Отстранюсь. Девушка сползает следом, ее колотит, не удивлен. Поправляет белье, надевает штаны. Я поднимаю блузку, вытираю об ткань пальцы, кидаю Яне. Когда выскочка приобретает более-менее подобающий вид, вновь хватаю ладонь, вывожу из кабинета.
Сборище у порога. Наверное, все, вплоть до уборщиц. Отпускаю руку, толкаю особу между лопаток. Все молчат.
— Я пошутила, — глухо произносит Яна.
