Но до рассвета так и не смыкаю глаз. Дожидаюсь, пока девчонка начинает сопеть, и обхожу дом снова.
— Доброе утро, — бормочет она, растирает глаза, выбирается из пухового покрывала.
— Доброе, красавица, — смотрю на нее и улыбаюсь широко-широко.
Тяжелая ночка была, однако. Лицо девушки отекло, не сильно, но все-таки глаза-щелочки, немного смешат.
Взлохмаченная Степанова, шаркает ногами, натягивает выброшенный ею халат, топает в ванну. Иду следом, чтобы спуститься на первый этаж и позавтракать. Накрываю на двоих, принимаюсь за утреннюю трапезу.
От неожиданности вздрагиваю, когда на мое плечо ложится на удивление, тяжелая рука Яны. Подкралась, со спины.
— Ха-ха, Юсупов. Как смешно видеть “китайского пчеловода”. — Голос низкий, строгий. — Привыкай, такая физиономия будет просыпаться рядом с тобой каждое утро.
Она обходит меня с боку и садится напротив.
— У тебя там что-то прилипло, — тактично намекаю девушке.
— Это патчи.
Мм. Понятно.
— Как себя чувствуешь? — прерываю безмолвный завтрак.
Яна не жалуется, хотя кажется мне немного бледной. Время поджимает, и мы заканчиваем с едой, собираемся в путь.
Пока прогреваю машину, звоню Эльвире, интересуюсь, как у них дела с дочерью. Вечером, под охраной перевезу Алину в коттедж, встречусь заодно с Элей, чтобы показать ее доктору. О втором, бывшей не сообщаю, заканчиваю разговор, как только Степанова распахивает ворота.
Она нервно оглядывается по сторонам, обнимает себя руками и быстрым шагом двигается к внедорожнику. Открываю дверцу, усаживаю Яну спереди.
Тащимся по пробкам к аэропорту, я, намеренно разговариваю с девушкой о разной ерунде, дабы отвлечь от воспоминаний похищения.
И вновь красный.
Краем глаза замечаю, как Степанову не на шутку затрясло, хмурюсь, разворачиваюсь к ней.
Глава 15.
Девчонка смотрит перед собой, широко распахнутыми стеклянными глазами. Трусится, с силой сжимает перекинутый через плечо ремень безопасности.
— Что с тобой? Плохо? — кладу ладонь на ее колено.
— Там Коэн… — шепчет, думает, что он ее услышит.
Немного склоняюсь к рулю, выглядываю из-за Степановой, наблюдаю за водителем в черной машине.
Мужик стоит рядом в пробке, постукивает пальцами, облизывает губы и тоже обращает на меня внимание. Странный конечно, но я прекрасно знаю Коэна.
Даже спустя двадцать лет, никогда не забуду того лица, тех глаз, что пристально смотрели, горели огнем безумия. И эту адскую ночь, после единственного поражения, сырой подвал местного недостроя.
