— Она пропускает магию лишь одного рода в одну сторону, поэтому я не хочу рисковать и переносить нас порталом сразу в Жемчужный дворец.
Так вот почему он прибыл первый раз за мной на драконе, а не перешел сразу порталом — надеялся забрать меня обратно на драконе, чтобы не рисковать из-за смешанной магией матери и дитя. Подождите-ка, в каком смысле Жемчужный дворец? Я слегка оттолкнула мужчину, и эрлорд поставил меня на ноги, но не спешил начинать разговор.
— Ты забираешь меня в Жемчужный дворец? — спросила я глухо.
— Без вещей, без подготовки, после такого потрясения? Мне было бы сейчас намного легче дома, немного отлежаться и прийти в себя. — Он молчал, а я констатировала: — Ты опять все решил за меня.
— Я не могу иначе, — проговорил он, неотрывно смотря на меня. Протянув руку, эрлорд погладил меня по щеке и продолжил: — Не могу. Только если ты будешь рядом, под защитой в Жемчужном дворце, я могу быть спокоен. Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Прошу тебя, это будет последний раз, когда я о чем-то тебя прошу.
Я бы могла согласиться на все безропотно в благодарность за то, что пришел на помощь. Успел бы он, если бы не тот светлый незнакомец, что прибыл буквально на полминуты раньше? Дело не в этом. Дело в том, что я должно отстоять свое право принимать решения самостоятельно.
— Просишь? — переспросила я. — Не приказываешь?
Я знала, что ответ ему дался нелегко, ведь он правитель, который привык повелевать.
— Прошу.
— И отступишься, если я откажусь?
Анвэйм отстранился, посмотрев в сторону границы.
Я взяла его руку в свои, заставив вновь посмотреть на меня, и заглянула в глаза. И я не заблуждалась насчет его ответа, ведь откажись я — заберет силой. Но нужно было хотя бы мнимо отстоять свои права.
— Я пойду с тобой, но не бесправной игрушкой, суррогатной матерью или кем ты меня там считаешь. Я пойду с тобой, но лишь в том случае, если ты действительно выступаешь защитником, а не тираном.
Мы бесконечно долго обменивались взглядами. Странно, но я уже привыкла к тому морозному холоду, который возникал каждый раз, когда я смотрела в его глаза.
Сегодня я видела, что под этой коркой льда кроются такие эмоции, о которых другие даже не слышали.
— А ты считаешь меня тираном? — неожиданно спросил он, будто эта фраза его особенно уязвила.
— Неужели ты никогда не задумывался о том, как выглядят твои поступки? Они направлены на защиту ребенка, но при этом мои чувства — всегда за гранью твоего понимания.
Вновь молчание.
