Разумеется, я была благодарна за помощь и поддержку, но мне хотелось тепла и любви, которые обычно дарят родные.
До этого момента я старалась не думать о том, что оставила на Земле. Просто гнала от себя эти мысли, запрещала вспоминать, но сейчас зелень сада словно бросила меня в омут воспоминаний, заставила подумать, что было бы, окажись я беременна на Земле.
Но нет, этому не бывать. Все, что осталось в прошлом, для меня отныне табу. Теперь новая жизнь, которой я постепенно учусь благодаря ночным занятиям с магистром Энрадом.
Вот так, гуляя и предаваясь не самым радужным мыслям, я зашла в фруктовый сад. Здесь росли забавные ягоды, размером с инжир, но растущие вытянутыми гроздьями. Поэтому ходить приходилось в прямом смысле отодвигая каждую такую увесистую гроздь. Но мне нравилось здесь: полутень приятно снимала усталость от жаркого дня, а сладкий запах щекотал ноздри и распалял вкусовые рецепторы. Кажется, что тут я чувствовала себя в безопасности от всего мира.
В какой-то момент, отодвинув очередную гроздь, я услышала едва слышный рык.
Впереди, между тонкоствольных деревьев, грациозно вышагивала огромная черная кошка. Я застыла, а сердце ускорило свой бег. Огромный черный зверь имел пятнистую окраску, шерстка была словно велюровой: переливалась, лоснилась, сияла. Но он внушал в меня далеко не благоговение перед его красотой, а нечто большее — страх. Я знала, что дикие звери редко бывают добрыми, чаще они ощут добычу. И становиться это добычей мне никак не хотелось.
Вот и погуляла в саду, в безопасности.
Где же Санхель, когда он так нужен?! Если не Санхель, который не может быть со мной все часы в сутки, то кто-нибудь другой, пожалуйста, помогите! Где же эта хваленая стража?
Я сглотнула, сделав осторожный шаг назад. Ветка хрустнула под ногой, отчего кошка притихла. Казалось, она приготовилась к прыжку. Я инстинктивно закрыла живот руками, словно в попытках защитить дитя и отвернулась, готовая ко всему. Убегать нельзя — догонит, хуже будет. А так может есть возможность, что она уйдет, не тронет…
Шершавый язык лизнул мою руку.
Уже пробует на вкус? Я обернулась к зверю и застыла: на меня смотрели совершенно умные глаза, полные интереса и радости, но никак не враждебности. Я боялась ошибиться, сердце подрагивало.
— Хорошая киса, — пробормотала я, боясь шевельнуться и убрать руки с живота. — Хорошая… Ты же не тронешь меня? Что ты здесь забыла, красавица? — Зверь фыркнул, словно ему не понравилось обращение.
