— Почему вы во всем не признались его светлости?
— Чтобы мой род заклеймили предателями? Я потерял дочь, но честь — все еще при мне. А теперь, когда ты избранная Хассаира, я могу в этом признаться: моя дочь связалась не с теми людьми и совершила много ошибок. Теперь благодаря вашей связи Хассаир не решится утопить в бесчестии род, из которого вышла его избранница.
— Вы пытались выяснить, кто был причастен к этому?
— Пытался, но следы — чисты. Она явилась во дворец едва живая, тогда же я и провел ритуал.
А дальше… ты знаешь.
Глава 11.2
— Теперь вы расскажите обо всем его светлости? — спросила прямо. — О том, кто я на самом деле, что случилось с Аламинтой? Быть может, ему удастся поймать этого неведомого заговорщика?
— Ты ведь понимаешь, что едва я отрину наше кровное родство, как он заберет тебя в Жемчужный дворец? Я хотел удержать тебя здесь, обучить всему, чтобы светлый повелитель никогда не догадался, чтобы позор нашей семьи навсегда остался в стенах этого замка. Теперь мне это бессмысленно.
Так что решать тебе. Чего хочешь именно ты.
Я задумалась. Не потому что решала, отправиться мне в Жемчужный дворец или остаться, нет: знала точно, что в Ардахейме мне не место. У светлого повелителя скоро отбор, значит, появится жена, а посему мне и моему ребенку будет ох как несладко. Я думала над другим. Насколько Санронг любил свою дочь. Я вспоминаю этого мужчину месяц назад: озлобленным, яростным. Каждый переживает горе по-своему, возможно, в тот момент он ненавидел меня больше всех на свете: ведь он потерял горячо любимую дочь.
Могла ли я его винить? Вряд ли. Не судите, да не судимы будете.
— Я хочу спокойной жизни рядом с ребенком. Увидеть, как он родится, а потом — следить, как растет. Жить жизнью матери-одиночки, надеясь, что когда-нибудь встречу мужчину, который искренне полюбит меня и примет с ребенком.
— Этот ребенок никогда не будет твоим. Он наследник Ардахейма. Потенциально опасный — как искра, способная зажечь пламя переворота.
Он будет воспитываться своим отцом. И никак иначе.
— Но ведь клятвы и отречение от престола никто не отменял, судя по законам, которые я успела изучить.
— Для этого ребенок должен быть в сознательном возрасте, — напомнил Великий лорд. — Он должен быть совершеннолетним."
"— А до этого возраста он не причинит никому вреда — дети не способны к жестокости.
— Зато детям могут вложить нужные мысли в голову. Ты идеалистка.
— Возможно, — не стала я спорить.
