— Но что будет с моими чувствами? Что будет с нами?
— Анвэйм…"
"— Я перестал смотреть на лица других очень давно, — неожиданно сказал Анвэйм. — С детства я жил в двуличном мире. Я почти ни от кого не чувствовал искренности. Многочисленные улыбки придворных, за которыми прятались пустота, раздражение, ненависть. Я устал видеть резонанс между настоящими эмоциями и приклеенными на лицо. Тогда и перестал смотреть на лица, стал слушать, отворачиваясь, так как и так прекрасно знал, лгут мне или говорят правду, с какими эмоциями произносят ту или иную фразу.
Так было легче. Тогда же я и закрылся в себе. Искренние эмоции — непозволительная роскошь для меня. Они будто выгорели во мне. Но все изменилось.
Я застыла, почувствовав, как щеки коснулась слеза.
— Изменилось, когда появилась ты. Я не мог прочитать твои эмоции, и ты стала единственной, на чье лицо я смотрел, чтобы понять, что ты испытываешь или чувствуешь. Ты была первой за долгие годы, чьим лицом я любовался. Любовался, ловил твои эмоции, пытался разгадать.
Со временем я стал искать твое лицо везде, среди сотен чужих. И ищу до сих пор в участницах отбора. Но они будто неживые, я их не вижу. И по-прежнему хочу любоваться лишь тобой.
— Анвэйм… — тихо выдохнула я, испытывая странные чувства. Мне хотелось податься вперёд, провести пальцами по бровям, притянуть мужчину к себе. Я не собиралась его жалеть за отсутствие искренности со стороны других, но мне хотелось подарить ему сейчас свои эмоции — искренние.
Свою любовь.
Но имею ли я право? Как он сказал, я связана с другим…
— Я был холоден с тобой. Возможно, даже груб. Но тогда я был уверен, что это Аламинта
— слишком двуличная, чтобы я действительно поверил ей. А сейчас… сейчас ты не моя.
И никогда моей не будешь. Но если ты хочешь выбор — вот он. Оттолкни меня, чтобы я женился на другой, был несчастен в браке как и многие другие, вступающие в союз по долгу службы, чести, семьи. Или притяни меня, сделав счастливым, быть может, на несколько недель, месяцев или лет, чтобы потом разбить нам обоим сердце, но оставить воспоминания.
Так что?
Горячие слезы продолжили обжигать щеки. Я не имею право его притянуть. Не могу.
Пока связь с Аиром все еще жива, пока это не в моей власти.
— Я тоже тебя люблю, — ответила тихо и отстранилась.
Анвэйм прикрыл глаза и тут же отвернулся к окну. Больше не желая терзать свое сердце, я бросилась к выходу, душа предательские слезы.
