— Что ж, всему свое время. Но она права.
— Тебе удалось снять проклятье? — спросила я с подозрением, потому что. потому что я все еще чувствовала что-то к Аиру, не такое сильное как к Анвэйму, но все же эти чувства жили глубоко внутри меня.
— Нет, — покачал головой. — Просто теперь обстоятельства против нас. Но не будем об этом. Зато у меня есть малышка — в ней течет моя магия — магия сильнейшего темного рода. Можно сказать, она моя наследница.
— Вот как? — я улыбнулась.
— Надеюсь, Анвэйм этого не слышит. Вряд ли он будет рад, что его дочь уже кто-то присвоил.
Аир рассмеялся и посмотрел на Арину с какой-то грустью, после чего поднялся на ноги.
— Что ж, мне пора. Увидимся на Звездном балу.
— Ты там будешь? — удивилась я.
— Разумеется, — кивнул темный. — Это будет очень ответственный бал. Состоится не только представление наследницы Ардахейма, но и объявление твоего настоящего происхождения.
Я прикусила губу, испугавшись подобного.
Аир откланялся и вышел, а я осталась с малышкой. Я солгу себе, если скажу, что не хотела видеть Анвэйма. Мысли возвращались к нему постоянно, особенно когда я смотрела на Арину — она была маленькой копией Анвэйма, даже светлые кудряшки ей достались именно от отца.
Покидать спальню дочери не хотелось. Здесь и заснула. Мне казалось, что приходил Анвэйм, мне чудилось, что я чувствовала его пальцы на своей щеке, но проснувшись — никого рядом не обнаружила.
Когда заснула второй раз, то сны были беспокойные: толпа сумасшедших фанатиков требовало сжечь мою дочь, и они наступали, наступали…
И конца, и края им не было видно.
Утро началось не с самых приятных новостей. Я как раз пробовала кормить малышку, но молока еще было очень мало, поэтому она не наелась — пришлось подкармливать её из бутылочки молоком кормилицы, когда Авина принесла утреннюю корреспонденцию. Девушка выглядела взволнованной.
— Что-то случилось? — спросила я, подняв на неё взгляд.
— Не знаю, как и сказать. лучше прочитайте, леди.
Докормив Аришу, я положила ребенка в люльку. Даже на секунду оторваться от неё было сложно, но я пересилила себя и взяла в руки газету, тут же ужаснувшись заголовку. Газета была свежей и более того — подпольной. Ни названия издания, ни места издания, ни уж тем более имен журналистов не было.
