На полу между ними лежала разбитая фарфоровая кукла.
— Арина, ты как себе ведешь? — строго спросил Анвэйм и подошел ближе.
Дочь под взглядом отца смутилась и отвернулась. У неё только начался переходный возраст — фигура ребенка, но гормоны уже начали играть в ней, что выплескивалось в неожиданный вспышке то гнева, то радости.
— Арина? — строже произнес его светлость.
— Простите, — выдавила наследница и вскинула подбородок, смотря на правителя темных. — Но я уже говорила, что давно не ребенок! Не нужны мне эти куклы.
Не дав больше ничего сказать, она развернулась и бросилась бежать по коридору. Арей заплакал, и я забрала ребенка на руки, пытаясь успокоить, но все еще с беспокойством глядя вслед старшей дочери. Посмотрела на напольные часы. Ровно десять минут ей нужно на то, чтобы успокоиться. После этого можно и поговорить.
Аир присел на корточки и отбросил кусочек фарфорового лица куклы, после чего магией склеил все обратно.
— Я передам ей, — произнесла я виновато. — Прости, у неё сейчас не самый лучшие период.
— Ничего страшного, — ответил Хассаир задумчиво, но куклу не отдал. — Раз она ей не нужна, то пусть останется у меня. — Переключив взгляд на нашего с Анвэймом сына, правитель темных улыбнулся. Кукла скрылась в темном портале, а на смену ей пришла другая игрушка — деревянный пегас. — Ну ты-то надеюсь еще принимаешь игрушки?
Ребенок перестал плакать и с интересом воззрился на темного. События двенадцатилетней давности сплотили семьи правителей, поэтому Аир был нашим другом.
Его темнейшество забрал Арея, после чего направился по коридору, отдаляясь."
"Анвэйм задумчиво посмотрел ему вслед, и, развернувшись, притянул меня к себе. Я улыбнулась и перебрала светлые волосы мужа руками.
— И о чем думала наша дочь?
— Ты знаешь, что её эмоции для меня такая же загадка, как и твои, — ответил Анвэйм и приподнял ладонью мой подбородок.
— Ваша светлость, вы должно быть запамятовали, мои эмоции для вас не такая уж и загадка.
— Неужели? — хмыкнул мужчина.
— Расскажи-ка подробнее, дорогая супруга.
— Я вас люблю, — ответила искренне, со всей страстностью. — Люблю.
Анвэйм улыбнулся — широко, счастливо, восхищенно. Наклонившись к моим губам, сорвал быстрый, удивительно упоительный поцелуй. Странно, но почему-то я до сих пор не привыкну к этому — кажется, в голове по-прежнему поселяется туман всякий раз, стоит Анвэйму прикоснуться ко мне. Но я все же нашла в себе силу мягко отстраниться от мужа.
