Естественно, он говорил обо мне. Каждый наследник нашей династии сильнее предыдущего во много раз с тех пор, как два мира открылись друг другу. — А где-то магии недостаточно. На окраинах маги рождаются слабые, очень слабые. Порой, они даже не могут сотворить простейшее бытовое заклинание. И что же будет, когда на свет появится это дитя? Ваше дитя, рожденное от темной матери. Что станет с магических фоном? Судя по пророчеству, мальчик должен быть двуликим.
— Он обладает лишь светлой магией, — уверенно произнес я. — Я ощущаю её так же, как и свою.
Он жив благодаря мне, я подпитываю его энергией, он её охотно принимает. Это ли не главное доказательство того, что ребенок не будет двуликим?
— Вы думаете, что он жив только благодаря вам, — не выдержал второй наваит, стоявший справа. Он сделал шаг вперед. — А если он все же двуликий? Что если он изначально принимал темную магию матери, поэтому смог дожить до рекордных тридцати пяти недель?
— Какая осведомленность, — хмыкнул я. — Вы ставите под сомнение мое мнение? Если я сказал, что ребенок исключительно светлый, значит, так и есть.
Но оскорбляет меня не это. Вы следили за ним и надеялись, что он погибнет естественным путем, но сейчас всерьез забеспокоились, я прав? На таком сроке ребенок в любой момент сможет появиться на свет и выживет, поэтому вы вызвали меня. Больше не желаете медлить?
— Вы правы, ваша светлость. Мы не будем вам лгать…
— Вы не можете мне лгать. Я читаю эмоции каждого в этом зале. И они очень схожи, должен я сказать. Откуда… — я осекся, нахмурившись, — откуда эта радость? Что вы задумали?
Они молчали.
Я внезапно подумал, что попал в ловко расставленную ловушку.
— Вы не смеете… — прошептал я, выходя из себя. Подобное проявление эмоций было мне несвойственно, поэтому наваиты дружно отшатнулись. — Вы не посмеете причинить вред моему ребенку и его матери! Если хоть один волос упадет с её головы… обещаю, вы пожалеете.
Внезапно стало трудно дышать. Я бросился к выходу. Тяжелые двери стали преградой. Я усмехнулся.
— Это нападение на меня? — спросил уже ровнее.
— Ни в коем случае, ваша светлость, — проговорил наваит. — Но вы же понимаете, что мы действуем в благих целях. Сейчас ваш разум застили эмоции, но вскоре вы поймете, что мы лишь желаем спасти магию этого мира.
— А вы считаете мир, где люди, физиологически полностью совместимые, не способны иметь общих детей, идеальным? Мир, в котором один из правящих родов проклят тем, что сам не способен выбирать, кого любить? — Я обернулся к ним.
