Тон магистра мне не понравился, но сейчас я не могла откровенно с ним спорить. Одно дело притвориться покладистой, и другое — быть таковой.
— Хорошо, я поняла. Тогда могу задать вопросы о мире?
— Не сейчас. Время заклинания заканчивается. Обед доставят в комнаты, спишем на твое недомогание.
В дверь постучали. Я резко обернулась, а когда вернулась взглядом к зеркалу, оно уже отражало только меня. Не слишком продуктивный разговор. Надо расширять горизонты.
Зато я поняла пару вещей:"
"Во-первых, Аламинта умерла из-за несовместимости магий, значит, этот ребенок был чужеродным для её тела.
Каким образом он вообще появился следует выяснить. Так как на плод любви он не слишком похож, можно предположить, что Аламинту принудили. Кто: отец или эрлорд? Это ключевой вопрос, от которого зависит, кому следует доверять больше.
Во-вторых, у меня возможно будет какая-то магия. И следует молиться всем богам, чтобы она была такой же, как у ребенка.
В-третьих, притвориться потерявшей память нельзя. Значит, следует впитывать информацию как губка и учиться всему на ходу.
Как мне это удастся — без понятия. Но попытаться стоит. Ради себя. Ради нас.
Глава 3
Мысленно пожелав себе удачи, вышла в спальню. Служанка помогла переодеться в оливкого цвета платье с небольшим турнюром. Рукава-фонарики были присборены, а кружевная ткань прикрывала декольте. Корсета не было по объективным причинам.
Волосы высушили с помощью бытового заклинания, как я поняла, потому что никаких приспособлений Авина не использовала, лишь сделала несколько пассов руками, когда волосы стали постепенно становится менее влажными.
После она завила локоны щипцами и оставила распущенными. Я все еще пыталась привыкнуть к своей внешности, особенно — к большому животу, но это удавалось с трудом.
Сюрпризом для меня стал его светлость, который дожидался меня в прилегающей к спальне гостиной. Только не говорите мне, что он собирается провести со мной обед! И пропустить его не могу, так как изрядно проголодалась.
Или проголодалось это тело? Хотя теперь я с ним одно целое.
Мужчина поднялся с кресла и подошел нарочито медленно, рассматривая меня. Его светлый длинный камзол со стойкой-воротником был расшит золотыми нитями, на ногах светлые свободные брюки, уходящие под голенище мягких сапог с слегка загнутыми носами. Он не отводил от меня льдистых глаз, в которых застыл как минимум интерес. А если он догадается, что я — не Аламинта? Что тогда сделает?
— Ты будто… другая.
