Меня рассекретили, это четыре. В какую из сторон бежать?
— Не понимаю, о чем вы, — прошептала испуганно, попытавшись отстраниться, но куда там — держали меня крепко.
Его светлость наклонился ко мне, желая узнать ответы, а я буквально вся сжалась от страха. Что он сейчас сделает? Заберет меня в Жемчужный дворец? Теперь его ничто не удерживает, ведь он знает: я — не дочь де Шалиса, значит, не имею никаких прав и защиты. Мои губы слегка подрагивали, и невольно приковали взгляд эрлорда. Странное волнение охватило меня, а звуки вокруг словно притихли.
В этот момент дверь со стуком распахнулась, и в гостиную вошел высокий мужчина с темными волнистыми волосами, торчащими во все стороны. В одном-единственном халате и домашних тапочках, но при этом каким-то образом он не потерял статность и величие. Наоборот, буквально внушал некий подсознательный страх. Во лбу переливался некий темный каплевидный камень, похожий я видела у эрлорда, только светлый, когда тот плел заклинания.
Но удивило меня не это, удивило меня иное. Это был тот самый. Из моего сна.
Незнакомец улыбался. Широко и счастливо. Но улыбка померкла, когда он увидел меня в объятиях эрлорда. Стремительно преодолев разделяющее нас расстояние, буквально вырвал меня из объятий Анвэйма, впрочем, тот продолжил меня удерживать, разве что слегка отстранил, чтобы не причинить боль.
— Убери руки, — прошипел незнакомец, оскалившись.
Мамочки, это клыки?! Ах да, это же, кажется, тот самый шагрис и представитель правящего рода, судя по словам Анвэйма.
Все еще с трудом могу поверить в это.
— А мы на ты? — хмыкнул эрлорд. — Забываешься, мальчишка.
— Вы оба забываетесь, — сказала я и высвободилась из объятий мужчин, достаточно грубо скинув их руки. — Что за собственническое поведение?
— Возможно, я несколько груб, — не стал отрицать шагрис-мужчина, — но разве возможно устоять, когда я встретил свою истинную?
Значит, слова эрлорда действительно были правдой? Перевела взгляд на Анвэйма, требуя от него объяснений, но правитель Ардахейма смотрел исключительно на незнакомца, а тот — на меня.
Вот так и стояла между мужчинами, перетаскиваемая, словно канат. В переносном смысле, разумеется.
— Она не может быть твоей парой, — проговорил Анвэйм, — она мать моего ребенка."
"На миг темный стушевался, словно задумался. У меня возникло ощущение, что он не соотносил мой образ с образом Аламинты.
