Беременная для Зверя

 — Всё готово, — отчитывается он. — Нас ждут в клинике.

***Похоже, всем известно о кровной вражде между Зверем и Порохом. Неудивительно, если Зверь собрал вокруг себя только своих знакомых и родных. Может быть, много лет назад пострадала не только семья Зверя, но и по остальным тоже ударило? Вот только как?

Автомобиль бодро вливается в гудящий поток машин. Меня везут в клинику, чтобы Зверь узнать о полном состоянии моего здоровья.

Зверь сурово сдвинул брови к переносице и что-то читает с экрана своего телефона. Я придвигаюсь к нему, чувствую пряный, резкий аромат тела, от которого внутри струны дрожать начинают.

Как будто за то время, что мы вместе, он смог меня приручить своей грубоватой лаской, а теперь холодным держится и равнодушным. Сначала это меня оттолкнуло, но теперь снова с силой непреодолимой меня к нему влечёт. Он сам мне говорил, на полпути не останавливаться. Идти до самого конца.

Неужели я хочу смириться с ролью безмолвного инкубатора, не знающего даже подробностей?

Я беременна. Так, как он того и хотел.

Мне нужно будет вынашивать его ребёнка на протяжении девяти месяцев. Он не станет измываться надо мной. Может только словами ударить. Они иногда бьют даже больнее, чем кулак. Но от осознания того, что я представляю для него ценность, паника понемногу отпускает меня. Когда Зверь ввалился в номер отеля, нацепив ублюдскую маску равнодушного подонка, мне было страшно.

Вплоть до этого момента. Сначала я от обиды и от шока потеряла способность мыслить здраво."

"У меня нет прочного щита равнодушия, котором прикрыться можно так, чтобы не ранило от обидных слов и действий.

Мне придётся его отращивать. По кирпичику стены возводить прочные, но не запираться в душном лабиринте собственных страхов.

Нужно идти вперёд. Понемногу. Пусть даже со стороны будет казаться, будто я блею жертвенной овцой и иду лишь туда, куда мне велят.

— Рустам? — заставляю себя вновь произнести его имя. Едва ли не по буквам.

Зверь лишь суровее брови сдвигает. Я перевожу взгляд на экран телефона и успеваю разглядеть лишь столбики цифр и длинные ряды названий, как на товарных накладных.

Не это меня интересует. Я плечом своим касаюсь его руки и осторожно накрываю ладонью экран телефона, привлекая к себе внимание.

Зверь каменеет моментально, я ещё теснее прижимаюсь, чувствуя жар его мощного тела. Он не хотел бы реагировать на меня. Но у него это не выходит. Наверное, ему самому погано от того, что я, дочь его врага, волную и заставляю кипеть его и без того горячую кровь.