Беременная для Зверя

Слёзы подступают к горлу. Рыдать хочется. Провалиться сквозь землю так, чтобы не осталось и следа. Но во мне — сын Рустама. Я должна сберечь его любой ценой. Даже если для этого придётся общаться с психопатом-отцом.

— Так намного лучше!"

"Порох ждёт меня у последней ступени и протягивает сухую, шершавую ладонь. На ней линия жизни много раз изломанная. Но Порох живуч. Хоть голова полностью седая, почти белая, он силён и опасен. Жилистый мужик. Угловатый. Резкий. Но сейчас обманчиво мягкий, протягивает ладонь с видом заботливого родителя.

Осторожно протягиваю ему руку, вздрагивая от лёгкого ответного сжатия. Порох помогает спуститься и внезапно располагает ладонь у меня на животе. Я едва держусь, чтобы не дёрнуться в сторону и не заорать. Паника к горлу подкатывает. Я боюсь его до дрожи.

Порох, прижимается губами к моим волосам, сообщая доверительно:

— Человеческие слабости — подарок судьбы. Привязанности, чувства… На них легко играть. Щенок Алиев сам себя перехитрил. Мне даже стараться не пришлось. Я знал, что так будет… Моя красавица, — его губы расплываются в улыбке у моей щеки.

Потом Порох подводит меня к камину. Пока переодевалась, здесь уже мебель передвинули. Кресла и стол — ближе к камину сдвинули так, то теперь слышно потрескивание поленьев и совсем немного тянет пряным дымком.

На столе расставлены блюда. Запечённые овощи, мясной и рыбный стейк, канапе разнообразные, сырная нарезка, тарелка с хлебом. В графине — яблочный сок.

— Бери форель с овощами. Тебе полезно, — советует Порох.

Сам начинает кромсать стейк средней прожарки и щедрой рукой плещет себе виски.

— Ну же, доча, не смотри на папу, как на врага народа, — ухмыляется, промокая губы тканевой салфеткой.

— Какой ты папа, если в лесу меня помирать бросил!

— А-а-а… Ризван поведал, да? — усмехается Порох, катает виски во рту. — Забавный он. С матерью твоей тёрся безнадёжно, теперь около тебя и Зверя. Судьба у него такая — быть всегда на третьих ролях.

— А у тебя какая судьба? Как ты познакомился с Настей, моей мамой? Почему вырезал семью Зверя?

— Долгая история, Арина.

— Я никуда не тороплюсь. Времени навалом… — всё-таки принимаюсь за еду.

Глава 110. Арина

Несколько минут в полной тишине проходят. Порох не торопится начинать разговор.

— Значит, рассказывать тебе нечего. Вернее, ничего хорошего, — заставляю себя посмотреть в лицо Пороха. — Я не знала маму. Но о ней говорили хорошее…

Вру, конечно. Ризван мне ничего толком рассказать не успел.

— Красивая. Талантливая. Изящная.