Беременная для Зверя

Спокойные, глубокие интонации мужского голоса картины рисуют. Мрачные. Жестокие. Но завораживающие.

— Что дальше?

— Недолго он о звёздах мечтал. Порох угондошил мента, будучи раненым и скованным. Повалил и глотку ему зубами перегрыз. Реально. Так что тяга к выживанию любой ценой у тебя в крови, Арина.

— Всё-таки ты Шехерезада, — отвечаю дрожащим голосом. — Заслушаться можно.

— Зубы мне не заговаривай, лиса, — бросает мрачно Ризван и внезапно напрягается. — Впереди патруль.

Ризван застёгивает куртку так, чтобы не было видно ножей, но быстрым жестом один из них в рукаве прячет.

Я смотрю на дорогу. По правой стороне вдалеке красно-синие шашечки мелькают. Полицейские.

— Сиди смирно. Ты немая, помнишь? — гулко спрашивает Ризван.

Он напряжён. Его напряжение и мне передаётся. Как вирус по воздуху. Мгновенно прошибает до самого основания. Ладони потеют. Хоть и не сделала ничего дурного, но обмираю на месте. Едва дышу.

Оглядываюсь назад. Помню, что в начале пути за нами машины следовали. Сейчас пусто.

Яркое утро уже в права вступает. Но мне жутко становится. Как будто кругом ночь, чернильная темнота и твари за каждым кустом…

Глава 32. Арина

Патруль всё ближе. Платок на голове поправляю. С тоской думаю, что маскарад ряженый сработает только для настоящих слабоумных. Все остальные посмотрят на русскую девушку вместе с громилой-кавказцем и заподозрят неладное.

— Помнишь или нет, что ты немая? — настойчиво спрашивает Ризван.

Молча киваю, отвечая ему на языке жестов парой простых слов.

— Хорошо, — удовлетворённо выдыхает Ризван. — Играешь отлично…

Да, я может себя напрасно накручиваю. Или просто в глубине души напрасную мечту лелею, что кто-то из деревенских в полицию позвонить осмелился, рассказав о произволе и похищении."

"Патрульный полицейский машет жезлом. Давая знак остановиться. Ризван притормаживает машину и ждёт, пока к нему подойдёт полицейский. Дверь открывает.

— Утро доброе, капитан, — начинает разговор Ризван.

— Сержант Головкин, — обрывает его полицейский. — Предъявите ваши документы.

— Сейчас…

Ризван копается в бардачке. Он наружу едва не вываливается, сыпля бумагами и мелочовкой всякой. Барахолка, одним словом. Да и вся машина производит именно такое впечатление. Она потасканная и задрыпанная. Стеклоподъёмники даже с водительской стороны не работают.

— Держите, капитан.

— Сержант, — ещё раз скупо поправляет его полицейский.