Чтобы бёдра сильнее сжимались от одного только взгляда на эти мышцы бугрящиеся и лоснящиеся.
Он возле меня замирает. Гора. Эверест. Мощь."
"Пальцы в волосы мои запускает. Они струятся и скользят. Прядь за прядью. Волосок к волоску. Вниз. На халат махровый.
Зверь наклоняется и расчёску из пальцев онемевших отбирает. В сторону небрежно отбрасывает. Потом узел на халате. Справляется в миг жалкий. Дёргает халат вниз по плечам. Обнажает. Оголяет. Брать хочет. Снова.
Его ладони на грудь мою ложатся. Сжимают безжалостно.
Соски выкручивает. Сильно и жёстко. Стон сдавленный с губ срывает.
— Не дотерплю… — хрипло точку ставит. — Здесь тебя брать буду…
— Не надо. Не хочу! — упрямо возражаю.
Пытаюсь халат на груди стянуть. Позорно и постыдно себя чувствую. Потому что близость его меня блаженной делает. Я бёдра изо всех сжимаю, а они жалкой дрожью разбиваются. И по венам струится ток. Бьёт. Оглушает. Тело ноет. Полнится чем-то диким и ядовитым.
Отрава. Наркотик. Хуже всего. Такой, как он, будоражит. Много не делает.
Но на него смотришь и себя теряешь. Без остатка. Придатком себя чувствуешь. Приложением. Его. Вся.
Даже грудь ноет и соски вперёд вытягиваются под его взглядом алчным. Тёмным. Порабощающим. Стягиваю ткань на груди, а она соски царапает так, что почти больно. Орать хочется и выть. Выцарапывать из себя потребность в его касаниях.
— Тебе есть с кем развлечься, Зверь. Меня нельзя трогать! — глухо говорю, а голос шёпотом царапающим по глотке скользит.
— Тебя хочу! — паузу делает и ухмыляется.
— Про кого думаешь, Малая? Наталья? На хрен мне её жопа толстая, когда у меня бусина маковая имеется. Дрожит. На болт мой молится. Хочет. Я всё ощутил.
— Нет. Нет. Нет… — шепчу. Но тут же глупо спрашиваю. — Она не твоя… любовница?
— В это депо даже поезд войдёт. Меня другая щель интересует. Твоя. Крохотная.
От его слов похабных месиво странное. И пачкает он меня грязью, и среди прочих выделяет. Награждает. Надежду даёт скверную. Чему радуюсь.
Дура? Дура, да.
Но внутри радость плещет пополам со смятением.
Вроде на волю выпустили, а далеко улететь не дали — в кулак поймали. В темнице сильной хватки держат.
Зверь резко пальцы в волосы запускает. Сжимает их у самой кожи головы и тянет так, что чуточку больно.
— Думаешь, я про твою выходку с платком забыл, Малая? Ни хера подобного. Проступок. Мог бы тебе за это сделать худо. Не стал. На потом отложил. Но отработать надо. Сечёшь?
Мой взгляд в его пресс стальной упирается. Бронзовая силища. Дурная. Рельефная.
