Лишь бы гнилья не было и стукачей. Как только у человека Пороха наглости хватило сунуться в клуб, принадлежащий моим людям? Ещё и с таблетками, втюхивая их посетителям. Словно нарочно нарывался.
— Кстати, этого пидара Крис сдала. Заметила, как он наркоту втихаря продаёт, услышала, как он треплется… — охотно объясняет Немец, закатывая рукава рубашки. — Говорю же, баба не фонтан, но старательная и внимательная.
— Я понял, что ты от неё кипятком ссышь. Делай, чё хотел.
— Ща…
Немец неторопливо наливает себе вискаря, опустошает бокал, потом ещё один.
Наливает в третий раз, но не выпивает.
— Ну, блять, развёл церемонию чаепития! Зверь, давай я просто шмальну по яйцам? — предлагает Пятый, сидя в стороне. — Быстро говорить начнёт!
Тянется к стволу привычным жестом, горя от нетерпения.
— Тебе лишь бы шмальнуть, — недовольно отзывается Немец. Закуривает сигару и склоняется над человеком Пороха.
— Глаза закрой, — командует, поднося сигару близко к лицу.
Тот испуганно верещит, мотает головой, таращит глаза нарочно, распахивая до предела.
Немец обхватывает его за шею, фиксируя голову. Подносит зажжённую сигару к глазам. Тот автоматически их закрывает.
— Не надо! — визжит. — Всё скажу. Всё!..
— Говори, — приказываю. — Немец, отпусти…
Немец с неудовольствием отпускает голову, но ещё раз подносит зажжёный конец сигары к лицу пленённого. Наслаждается страхом. Втягивает его жадно, аж ноздри трепещут.
— Немец. Свали, кому сказал…
— Слышь, ты говори быстрее, — советует пленнику Пятый. — А то он долго развлекаться может.
Немец разваливается в кресле. Сожаление на лице написано. Недоволен, что развлечение отобрали. Ему бы в гестапо работать.
— Я всё скажу. Всё, что знаю… — тараторит пленник.
— Где Порох? — перехожу к главному.
— Не знаю.
— Немец… Потолкуй с ним ещё, — киваю в сторону. Немец азартно поднимается.
— Нет! Я… не знаю. Правда, не знаю. Я с ним не связываюсь напрямую. Кто бы меня к самому Пороху привёл? Но я людей его знаю. К-к-к-то таблетки поставляет… Могу сказать.
— Мне это неинтересно.
Меня интересует сам Порох.
Немец опять дымит. С интересом смотрит в мою сторону. Едва не подскакивает — так хочется жертвой заняться.
— Я не знаю, г-г-г-де он! — трясётся от страха. Заливается потом. Воняет кислым страхом. — Но я знаю другое. Точки. Поставки… Людей.
— Немец, отвяжи. Пусть запишет всё. Имена, номера телефонов. Маршруты. Даты поставок…"
"— Только мне нужно будет… скрыться. Если П-п-порох узнает, что я сдал его бизнес, мне хана.
