Несмотря на то, что мне рожу Ризвана разбить хочется, голос слышать приятно. Жив, громила.
— Момент подходящий сделать ручкой «адьос»? Когда на тебя много чего повесили.
— Не с той стороны ищешь, Зверь. Признаю, что давно Пороха знаю. В одном районе росли. Только он старше и с банды уличной. Я к его делам никогда отношения не имел. Мать Арины, — паузу делает. — Тоже знал.
— Знал, как бабу? Или просто знал? — уточняю.
Ярость обороты набирает. Но уже не кровавая, а ледяная. Больше с обидой на то, что Ризван молчал.
Предал доверие.
— Отношения у нас были очень давно, — нехотя отвечает. — Ещё до армии. Можно сказать, по детству. Потом дороги разошлись. Но я её знал. Это всё, что я могу сказать.
— Нет, не всё. Мне тут птичка чирикнула. Говорит, Порох в своё время из-под надзора ушёл, потому что ты глаза в нужный момент закрыл.
— Ложь, — обрубает. — Не было такого. Он ушёл, потому что был изворотливее и хитрее. Удачливее. Только и всего.
— Про дочку его ты знал, — утверждаю.
— Думал, что мертва.
Уверен был, так как могилу видел. До последнего не верил, что Арина — та самая… — ровным голосом говорит. Спокойно. Не торопится никуда. Не в бегах. Не в спешке. Значит, есть где заныкаться бородачу.
— Ну, ещё что скажешь?
— Больше мне сказать нечего. Я умолчал о некотором. Но если бы ты сразу узнал, ни за что бы не стал работать со мной.
— Так тебе того и надо было, — порыкиваю. — В доверие втереться.
— Ты и сам понимаешь, что это бред сивой кобылы. Сколько раз я могу Аришу умыкнуть? Даже в самом начале, когда на хвосте никого не было.
Я не предатель. Это стопроцентный поклёп, причём слабый и гнилой. Ты понимаешь это, Рустам. Прекрасно понимаешь. Вернее, сейчас понимаешь. Но тогда тебе ревностью всё перекрыло.
— Аришу, — выплёвываю злостно. — Какую, нахрен… «Аришу»?
— Именно поэтому я ушёл, — говорит. — Ты на неё запал. Глубоко. Никого не подпускаешь. Своё охраняешь ревностно. Я же… — паузу делает. — В стороне остаться не смогу. Арина дорога мне, как память.
Уж больно на мать похожа, — хмыкает. — Мне нужно уйти. Так всем будет лучше.
— Хорошо лепишь, Ризван. Вот только семью ты свою перепрятал. Где они, Ризван?
— Далеко, — счастливо выдыхает. — Их в стране нет. Имена другие. Не найдёшь…
— Был бы невиновен, не прятал, — напираю на самый достоверный факт.
— Я это сделал, как только ты решил за Пороховской дочкой ради мести погнаться. Признаться хотел во всём, пока не зашло далеко. Но о твоей реакции догадывался.
