— Где ты? Сколько с тобой людей осталось?
— Я. Один. Ещё Тоха. Едва дышит…"
"— Ротозеи! Прошляпили. Твою же мать! Как можно прошляпить при таком количестве людей, а?
— Он был не один. Сейчас убегает. Отправьте людей… — просит.
— Нет-нет… — трясёт головой Порох, говоря в пустоту. — Я людей щас отсюда сниму. Всех по следу Зверя направлю… Явно пришёл не один! Сунутся, попытаются украсть… — смотрит на меня пристально. — Тебя. Блять, почему надвое не разорваться, а? Пожертвовал двойником… Зря!
Он мнётся на месте.
Рация трещит. Человек Пороха едва слышно ориентиры даёт, повторяет, что Зверь сильно ранен. Истекает кровью.
— Надо брать. Потом будет поздно…
Порох застывает на месте.
— Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам! — рычит, с места срываясь.
Хлопает дверью, отдавая приказ охранять меня и не сводить глаз с двери.
***Получается, Порох сам кинулся за Рустамом. Надеюсь, что Рустам отступает лишь для того, чтобы заманить Пороха в ловушку. Пусть поквитается с ним, прервёт жизнь этому страшному человеку.
Мне отца даже жаль в глубине души. Не живёт, но существует, потеряв смысл — своего Лебедя.
Я не могу связаться с Рустамом. Но мысленно обращаюсь к нему. Прося, его, чтобы он, если выпадет такая возможность, не стал уподобляться Пороху, но прервал его жизнь быстро. Не мучая.
Порох не заслуживает того, чтобы Рустам из-за него зверел и превращался в подобие Пороха.
За мной всё так же наблюдают. Иногда заглядывают в комнату. Проверяют. На месте ли я. Но куда я денусь?! Пристёгнута…
В сон начинает тянуть.
Внезапно сон прерывается частыми выстрелами. Так близко и громко! Уже на первом этаже. Я сжимаюсь в комочек, гадая, что происходит. Внезапно дверь громко хлопает.
Крик застывает на губах.
В комнате появляется…
Глава 118. Арина
Тахир?! Я его едва узнала!
Лицо распухшее, синее. Порох ему не только язык подрезал, но и избил так, что места живого нет.
На нём много крови. Не знаю, его или чужой. Но он подскакивает к кровати, мыча что-то.
Не могу разобрать, что Тахир сказать пытается.
Он дёргает меня за руку, вставляя ключ в наручники. Крохотный ключ то и дело ускользает из окровавленных пальцев. Ему удаётся справиться. Громко отщёлкиваются наручники. Тахир воровато по сторонам смотрит. Пытается меня поднять с места. Тянет. Крепко хватает меня за запястье. Глаза у него точно безумные — заплывшие от синяков, но видно, что тёмные. Горящие.
Удаётся разобрать:
— Надо бежать.
Кое-какие слова я могу разобрать.
