— Не ной! — обрывает мои судорожные всхлипы. — Не люблю, когда девки ноют!
— Что вы хотите от меня?
Зверь проводит остриём лезвия между грудей.
— Сама как думаешь? Что делают с такими смазливыми, как ты? Развлекаются… Сначала я думал прикончить дочку Пороха. Спрятал он тебя хорошо, но недостаточно. Люди болтают разное, вот и о тебе проболтались, Арина…
Зверь обхватывает шею одной рукой, наклоняя её в сторону. Лезвием он продолжает щекотать мою кожу.
— Сначала я хотел просто позабавиться с тобой. Измочалить тебя так, чтобы ты напоминала кусок мяса.
Показать этот едва живой кусок мяса твоему отцу. Но потом… — горячие, полные губы мужчины едва весомо касаются щеки. — Потом я решил поступить иначе. Держать тебя возле себя. Как сосуд для вынашивания моего наследника. Моё семя приживётся в тебе. Порох будет знать, ты вынашиваешь моё дитя. В моём сыне будет течь и кровь Пороха. Если он захочет избавиться от меня и моей семьи ещё раз… Ему придётся собственными руками придушить и тебя, и ребёнка. И знаешь что?
Я сглатываю ком.
От слов Зверя мне становится ещё страшнее. Кошмар продолжает набирать обороты.
— Знаешь, нет? — рявкает мужчина.
— Н-н-не-е-е-ет…
— У Пороха рука не поднимется, — удовлетворённо хмыкает Зверь, проводя губами по моей шее. — Он будет ненавидеть меня ещё больше. Будет желать смерти тебе. От моей руки. Но я же не хочу лишать себя забавы. Ты будешь жить, малая. Ты и мой сын. Вы будете играть роль моей закладной у дьявола.
— Кто такой Порох? Я не знаю, о ком вы говорите!
— Хорошая попытка, крошка.
Но я уже оценил актёрское мастерство. Можешь не повторяться.
Горячая слеза сползает с моей щеки. Зверь подхватывает её языком, голодно и жадно урча. Как самый настоящий Зверь. Животное. Изверг.
Прикосновение горячего, шершавого языка вызывает трепет. Тело пронизывает дрожью. Мечтаю, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Мне хочется избавиться от близости мужчины. Желаю, чтобы это оказалось лишь сном.
— Хорошо играешь дурочку, Арина. Но уясни кое-что с самого начала.
Я не люблю, когда мне лгут. Я буду наказывать за ложь, — он прижимает лезвие к верхней части груди и ныряет под ткань лифчика. — Жестоко наказывать. Ты любишь боль, малышка?
— Нет! — почти кричу. — Но я не вру. Я живу здесь… всю свою жизнь! Сколько себя помню!
— Значит, помнишь недостаточно, Арина! — внезапно мужчина начинает смеяться. — Отдал бы миллион, чтобы увидеть рожу Пороха, когда он узнает, что его кровиночка досталась мне. Целиком.
