Ризван меня за шиворот, как котёнка хватает, оттаскивая.
— Не лезь на рожон, сопля! — тихо цедит и встряхивает. Пытаюсь вывернуться из его захвата. Он перехватывает меня, и суёт под мышку. Тащит, словно ковёр свёрнутый, приговаривая:
— Дура. Сказал же — уходи. Какого хрена не слушаешься? Он тебя в порошок стереть сейчас может. Кому сказал — вон из отеля. Дура блаженная!
Я извиваюсь, как червяк. Но Ризвану всё нипочём. Тащит меня, как куль. На землю ставит только когда из мотеля вынес. Я чуть покачиваюсь из стороны в сторону от резкого движения.
Ризван одной рукой меня за плечо удерживает. Я смотрю на него с внезапной злостью — вроде он оберегает меня. По приказу Зверя, не иначе. Но одёргивает чаще, чем Зверь. Постоянно носом во что-то тыкает.
— Платок поправь, съехал! — советует Ризван. — Потом сядешь в ту тачку, куда я сказал. Рот на замок. Надо будет — по полу распластаешься, ясно?
Я смотрю в лицо его разбитое. Чувства раздирают меня на клочки мелкие. Дрожь сильно сотрясает. Мороз кожу раздирает. Эмоции, как ошалелые, беснуются.
Слишком всего для меня за эти несколько суток — болтает и болтает, как в шторм яростный. Когда всё замрёт и под ногами твердь окажется?
Я руку поднимаю и словно нарочно платок с головы сдёргиваю.
— Не буду. Не вашей веры — носить не собираюсь.
— Ты через секунду о словах своих пожалеешь. О действиях тем более. Подними. Сраный. Платок. Живо!
Глава 48. Арина
— Ты через секунду о словах своих пожалеешь. О действиях тем более. Подними. Сраный. Платок. Живо!
Ризван голос не сильно повышает, но эмоций в него направляет — до верху.
Воздух вот-вот громом разразится. Злится он на меня. Проблем ему больше? Так избавились бы от меня по-быстрому и дело с концом. Но наклониться и поднять платок — выше моих сил. Носком ноги придавливаю и голову вверх задираю.
— Дальше что? Ножиком мне своим пригрозишь, Ризван?
— Ты, кажется, не понимаешь, чем тебе непокорность грозит? Он, — машет рукой в сторону мотеля Ризван. — Там сейчас всё в щепки разнёс. И тебя порвёт.
Этого хочешь? Нет?! Тогда поднимай. Живо!
Терпение кавказцу отказывает. Пальцы смыкает на плече и давит, к земле нагибая. Перед глазами серый асфальт и ещё более тёмное пятно ненавистного платка. Волосы по плечам рассыпаются и перед глазами пряди колышутся.
— Не буду! — шиплю.
— А ну оставь её! — грозный окрик Зверя. — Руки убери. Отойди.
Ризван медленно пальцы разжимает и отодвигает меня в сторону ручищей, глядя, как Зверь скорым шагом в нашу сторону движется.
