Мои мысли тут же переходят к картинкам этого хвостика, обернутого вокруг моей руки, ее, склонившейся над столом, как этот, пока я…
Я отмахнулся от них, прочищая горло. Мне нужно потрахаться. Ведь правда в том, что Шарлотта нравится мне не только тем, что она меня заводит. Просто сейчас мне трудно думать о том, как удовлетворить эту потребность с ней.
— Тогда я закажу его сегодня. — Я ухмыляюсь. — Попробую что-нибудь новенькое.
Я немного подчеркиваю последнюю часть, напоминая ей о разговоре за ужином в прошлый раз.
И мне кажется, она это улавливает, судя по тому, как дергается ее рот.
— Хорошо, тогда. — Говорит она. — Я закажу сэндвич со стейком.
— Насчет того свидания со сбором яблок, — начинаю я говорить несколько минут спустя, когда наши заказы уже сделаны, и вижу, как ее лицо мгновенно опускается.
— Ты передумал, да? — Она пытается скрыть свое разочарование крошечным смешком. — Я чувствовал, что ты подумаешь и решишь, что это не твое.
Меня пронзает злость. Не на нее, а потому что, очевидно, с ней уже так поступали.
Нарушали обещания, потому что какой-то парень решил, что его удовольствие важнее ее, всегда. Разочарование от того, что ее желания никогда не ставились во главу угла. Очевидно, что ее уже не раз подводили.
Теперь это прекратится.
— Вовсе нет, — заверяю я ее, и вижу, как мгновенно светлеют ее глаза. — Я просто хотел сказать тебе, что у меня есть планы на пятницу вечером. Кое-что, от чего я не могу отказаться. Поэтому я хотел спросить, свободна ли ты в субботу для нашего свидания.
Сбор яблок, выпечка пирогов, кино в кинотеатре, все дела.
Шарлотта смеется, берет салфетку и бросает ее в меня.
— То, что это обычный кинотеатр, не значит, что ты должен говорить об этом так грубо. Ты хоть раз был в кинотеатре?
— Конечно, был. — Я ухмыляюсь. — Я богат, но я не какой-то затворник. Или знаменитость, которой нельзя появляться на публике.
На самом деле я уже давно не ходил в кино. Я не могу сказать Шарлотте, что не был там с детства, когда на свои карманные деньги тайком уходил и прятался в кинотеатре на целый день, смотря фильм за фильмом, чтобы избежать холодного неодобрения мачехи и издевательств братьев.
Я не могу сказать ей, что запах старой обивки и попкорна с маслом кажется мне убежищем.
Но меня удивляет то, что я этого хочу. Впервые в жизни я обнаружил, что хочу полностью открыться ей. Показать ей все темные уголки себя, которые я скрывал все эти годы.
