Если бы не Сара, я бы так и сделала. Все, о чем я могу думать, — если он знал, что будет здесь, почему не сказал мне?
Если только у него тоже нет секретов.
— Я… — Я тяжело сглатываю, пытаясь придумать, что сказать. Я делаю несколько шагов вперед, внезапно задрожав от холодного воздуха, и взгляд Ивана окидывает меня, его обычно темно-синие глаза темнеют еще больше, когда он оценивает мой внешний вид.
— Ты выглядишь великолепно, — пробормотал он, отбрасывая сигарету, когда подошел ко мне. В его походке есть что-то разбойничье, в его глазах — намерение, от которого у меня по позвоночнику пробегает дрожь, но хорошая.
Мне вспоминается ощущение, которое я испытала, идя домой в тот день, когда представила, что меня преследует человек в маске.
У меня перехватывает дыхание, когда Иван останавливается в нескольких дюймах от меня, и его взгляд снова окидывает меня. Мы здесь одни, и я не могу не думать обо всем, что он может со мной сделать, обо всех способах, которыми он может ко мне прикоснуться. Мы даже не поцеловались, но он выглядит очень красивым в своем костюме, его светлые волосы уложены назад так, что резкие черты лица выглядят еще более точеными, чем обычно, и в моей голове проносятся фантазии, о которых я раньше не смела думать, когда дело касалось его.
Как будто здесь, на мгновение, мы оказались в своем личном мире. В котором никто не может жить, кроме нас."
"— Я хотел сказать тебе, что буду здесь, — пробормотал он, проводя большим пальцем по краю моей челюсти. От этого прикосновения я вздрагиваю, причем по причинам, не имеющим никакого отношения к холоду.
Мне вдруг становится жарко, тепло от одного только прикосновения его пальца к моей коже. — Тебе пришлось уйти с обеда в спешке, иначе я бы что-нибудь сказал.
Я тяжело сглатываю, пытаясь найти свой голос.
— Это было в понедельник, — шепчу я, и резкий ветерок развевает мои волосы по лицу, пока я говорю. Его палец ловит один из локонов, скользит по его длине, прежде чем он отпускает его, и это посылает еще один толчок тепла по моему позвоночнику по причинам, которые я даже не могу объяснить.
Этот мужчина делает со мной то, что я не считала возможным. Я не думала, что это реально. И я хочу большего, даже если какая-то глубинная, инстинктивная часть меня кричит, что в нем тоже есть что-то опасное. Что-то первобытное, дикое, чего я не замечаю.
На что я реагирую, хотя вместо этого мне следовало бы убежать.
— Ты мог бы написать с тех пор, — справляюсь я. — Ты мог бы сказать мне.
