Сделав глубокий вдох, я неуверенно иду к кровати.
Она застелена красным шелковым бархатным одеялом с золотой каймой, подушки такого же цвета сложены в три слоя у изголовья. Сердце сильно бьется в груди, когда я останавливаюсь на краю, боясь оглянуться на мужчину, нервно снимаю туфли, а через секунду задумываюсь, должна ли я вообще это делать. Он мне этого не говорил. Но я бы никогда не залезла в обуви в постели.
Мои зубы снова впиваются в губу. Я слишком много об этом думаю. Я хочу перестать так много думать.
Я хочу…
— Я могу помочь тебе с этим.
Я вскакиваю, прикрывая рот рукой, чтобы подавить шокированный возглас. Я не слышала, как он двигался. Я не осознавала, что произнесла последнее предложение вслух. Но сейчас я чувствую его жар, стоящий у меня за спиной, ощущаю его присутствие, даже не видя его.
Он дал мне инструкции, если я хочу этого. Я делаю глубокий, дрожащий вдох и забираюсь на кровать.
Не успеваю я откинуться на подушки и повернуть голову, чтобы посмотреть на него, как вижу, что его рот изогнут вверх в злой, почти довольной улыбке.
Как будто он в восторге от того, что я повиновалась ему. Как будто он получает от этого то, что хочет, а не то, что обещал, — то есть то, что это будет касаться только меня.
Нервная дрожь пробегает по мне, страх, что меня уговорили на что-то, что окажется совсем не тем, что я думала, и я поднимаю руку, прежде чем он успевает двинуться с места.
— Подожди, — нервно говорю я. — Моя подруга говорила что-то о безопасных словах. Что-то, что нужно сказать, если я хочу, чтобы ты остановился.
Что мне…
Он хихикает, но в этом нет злобы.
— Обычно эти слова нужны для игры, когда ты притворяешься, что не хочешь того, что я с тобой делаю. Сегодня этого не будет. Но если тебе станет легче, выбирай слово. Любое слово.
Я ищу что-то, оглядывая комнату.
— Париж, — пролепетала я, разглядывая декор во французском стиле, и он снова тихонько засмеялся.
— Париж, да. Не то, что я могу себе представить, выкрикивая на пике удовольствия, независимо от того, хочу я остановиться или нет.
— Он ухмыляется. — А еще в этих комнатах есть кое-что другое. Можно? — Он протягивает мне руку, и я, дрожа, киваю.
Глупо нервничать из-за того, что он прикасается к моей руке, когда вскоре он планирует прикоснуться ко многому другому. Но я чувствую, как у меня перехватывает дыхание, когда прохладная кожа скользит по моим пальцам.
Он поднимает мою руку вверх, к изголовью кровати, и я почти отдергиваю ее.
