Это не только чувство собственничества, ревность, гнев и страх, но и другие, и где-то среди всего этого есть неоспоримый факт, что я забочусь о Шарлотте больше, чем когда-либо хотел. Больше, чем должен был.
И она нужна мне. Если она хочет меня, я не могу сказать ей нет.
Хороший человек ушел бы, думаю я, паркуя «Мустанг» и глуша двигатель, а все мое тело пульсирует от предвкушения. Хороший мужчина попытался бы уговорить ее уехать в безопасное место, а потом уйти. Но я не очень хороший человек. Как бы я ни старался делать хорошие вещи, в глубине души в моей крови живет грех.
Я вырос в нем, впитал его в себя, и я никогда, никогда не стану тем человеком, которого кто-то мог бы назвать хорошим.
Поэтому в тот момент, когда я открываю ее дверь и она выходит из машины, я запускаю руку в ее волосы и прижимаю ее спиной к борту машины, мой рот жадно накрывает ее.
Я чувствую каждым своим дюймом, что она приняла решение идти до конца. Она отвечает на поцелуй без колебаний, ее руки скользят по моей груди, плечам, обхватывают меня под курткой, когда она выгибается навстречу мне и опутывает своим языком мой.
Ее дыхание учащается, грудь вздымается, и мне хочется подхватить ее и трахнуть прямо там, у машины, не дожидаясь ни минуты.
Но я также не хочу, чтобы мой первый раз с ней был таким — быстрым, торопливым и грязным. Если мне повезет, и я получу нечто большее, я трахну ее всеми грязными способами, о которых она когда-либо мечтала, но в этот раз…
Я отстраняюсь от поцелуя, задыхаясь так же, как и она, твердый и туманный от вожделения.
Она возбуждает мое желание так, как никогда не возбуждала ни одна другая женщина, и сейчас я могу думать только о том, чтобы затащить ее наверх и уложить в постель.
— Пойдем, — мягко говорит Шарлотта, берет меня за руку и тянет к лифту, как будто сама думает о том же. Я следую за ней, и в моей голове проносится мысль, что это мой последний шанс уйти. Поступить правильно.
Но этот корабль уже давно уплыл.
Мы едва успеваем войти в лифт, как я снова целую ее, прижимая к стене и запустив руки в ее волосы, пока этажи мчатся вверх. Она издает тихий стон в мои губы, и я качаю бедрами, позволяя ей почувствовать то, что она делает со мной. Именно то, что я ждал, чтобы дать ей, с той первой ночи в «Маскараде».
— Это было… — Она делает дрожащий вдох, прижимаясь к моему рту, и смотрит на меня своими широкими, мягкими зелеными глазами. — Прошло немного времени.
