— Его голос резкий, режущий, и мне требуется все, чтобы кивнуть, выразить ему почтение и сохранить самообладание. Не сказать отцу, что я на самом деле о нем думаю.
Было бы гораздо проще закрыть на это глаза, как я делал всю свою жизнь в отношении многих других членов моей семьи. У меня нет желания участвовать ни в одном из их предприятий, не только в тех, что связаны с человеческой плотью. Но все остальное я могу игнорировать. Однако некоторые вещи слишком злы, чтобы я не мог с ними что-то сделать, если смогу. И у меня есть уникальная возможность помочь этим женщинам — мои таланты позволяют мне делать больше, чем многие другие.
Я просто должен оставаться в живых достаточно долго, чтобы полностью разрушить эту часть империи моего отца. Затем я останусь достаточно долго, чтобы любые подозрения обошли меня стороной, а потом я возьму свои деньги, машину и все остальное, что я хочу от своей жизни, и уеду далеко-далеко.
Начну все сначала. Может быть, даже как Иван Васильев, а не как тот, кем я являюсь сейчас.
Это заставляет меня думать о Шарлотте. О невозможности какого-либо реального будущего с ней. Дело не только в том, что она не из тех женщин, которым нужен преступник. Я не могу втянуть ее в этот мир. Я не могу подвергнуть ее той жизни, которой всегда буду жить я — такой, где моя семья всегда будет представлять угрозу, даже если она будет лишь на заднем плане. Жизнь без друзей, без собственной семьи, с одной лишь моей поддержкой.
Я не тот мужчина, который может дать такой женщине, как она, то, что ей нужно.
Тот факт, что она, похоже, нужна мне как наркотик, этого не меняет. Это означает лишь то, что мне нужно насытиться ею, а затем очиститься. Научить ее всему, что ей никогда не показывали, убедиться, что я дал ей все те удовольствия, которые она никогда не испытывала в первый раз, а затем вывести ее из своего организма. Мы сможем дать друг другу то, чего хотим оба, а потом я уйду, оставив нам обоим только хорошие воспоминания.
В конце концов, говорю я себе, заканчивая ужин и нетерпеливо прощаясь, она же не собирается завязывать серьезные отношения со следующим мужчиной, с которым встретится после неудачного разрыва.
Я уже прочно занял позицию отступника. Неважно, будут ли после меня другие мужчины. Пока я единственный, о ком она будет вспоминать каждый раз, и еще долго после того, как я уйду.
Так я говорю себе, чтобы облегчить боль от осознания того, что я не буду последним мужчиной, который прикоснется к ней, а только следующим.
