Возок мы загнали во двор, который оказался довольно большим, остальные телеги остались на улице. Два сарая, насколько я понял, выполняли роль временного обитания рекрутов, воняющий и давно не чищеный туалет располагался рядом. Готовили тоже на улице, судя по выложенным камням с остатками золы. Дом состоял из четырёх комнат, две занимали солдаты, в других располагалась кухня и кабинет. Вонь из комнат солдат шла такая, будто они не только год не мылись, но и нужду справляли исключительно под свои лежанки. Вообще, вся эта рекрутская команда, выглядела помятой, расхлябанной и с явными признаками вчерашней пьянки.
Настроение и так было не очень, а тут такой повод устроить разнос.
-Господин Филипс, — обращаюсь к прапорщику, — Наведите здесь порядок, в этот хлев зайти страшно, а не то, что в нём работать."
"Вообще, я не сторонник рукоприкладства в армии. Очень это развращает офицеров и сержантов, которые привыкают общаться с простыми солдатами исключительно затрещинами, не удосуживаясь объяснять и воспитывать.
Но здесь как раз тот случай, когда хороший удар в голову заменяет часовую воспитательную беседу. На выходе из дома я был оглушён рёвом Филипса, никогда бы не подумал, что наш балагур и ловелас умеет так орать. Далее раздалось несколько звуков ударов и мощная фонетическая конструкция, которая наполнила меня гордостью за родной язык. Удивительно, но, кроме предлогов все слова были матерные. Думаю, какой-нибудь иностранец, особенно недавно приехавший в Россию, вряд ли бы догадался, о чём речь, даже в хорошем переводе.
Зато расслабившиеся солдаты прекрасно поняли прапорщика и уже через минуту помещение начали проветривать и отмывать от старой грязи.
-Чего стоим, кого ждём? — спрашиваю егеря Белянина, который аж рот приоткрыл, наблюдая за происходящим действом.
-Дык, господин прапорщик так завернул, что заслушаешься, — отвечает этот любитель родной речи.
-Ага, прямо-таки поэт. Где мой стул?
Дождь уже прекратился, и я решил организовать временный штаб прямо во дворе.
Белянин быстро собрал раскладной столик, три стульчика и поставил их подальше от туалета. Я пригласил Ситнева и доктора Вольфа присесть рядом и начал наблюдать за окружающей кутерьмой. Игнатьев занял пост за моей спиной. Братья тоже расположились недалеко, Богдан Фитцнер распоряжался на улице. Егеря занимались своими делами. В первую очередь лошадьми, которые не такие выносливые, как люди, и требуют постоянного ухода с хорошим питанием.
