Два долбаёба даже не думали шевелиться, хлопали глазами и усиленно изображали придурковатый вид прямо по заветам Петра[2]. Думаю, они даже удара по тупым мордам не воспримут как команду к действиям. Привыкли включать дурака при любом удобном моменте. Бью первую мычащую падаль ногой в пах, а второго в печень.
-Суки, прямо здесь урою. Выполнять приказ! — шиплю как сумасшедший, — Закрыть крепость. Никого не выпускать. Кто-то отравил мой завтрак, Слово и Дело Государево!
После моего демарша в караулку прибежали другие солдаты, все начали двигаться, и минуты через две прискакал врач, а за ним дежурный офицер.
Мы же с Игнатьевым влили в Петра всю воду, которая была под рукой, и начали промывать ему желудок."
"Врач тянуть не стал, отстранил нас в сторону и с помощью одного из солдат занялся моим секретарём. Через некоторое время, когда Дугина в очередной раз вывернуло наизнанку, и стало понятно, что ему полегче, меня немного отпустило. Пётр мне действительно стал близок за последнее время, поэтому я так перенервничал.
Я реально сорвался с катушек, наговорил много лишнего окружающим, за избитых солдат тоже стыдно. Хотя этих двух вертухаев не жалко, они обязаны были следить за сервировкой завтрака.
-Разрешите доложить, — начал оправдываться комендант[3], который прибежал в мой флигель минут через тридцать после тревоги, — Задержаны все лица, имеющие отношение к кухне и продуктам. Пропал один из старослужащих солдат, мы ведём его поиски.
-Спасибо, Сергей Кузьмич, — решаю не лезть в бутылку, мне ещё сидеть неизвестно сколько, нельзя быть с ним в конфронтации, — У меня нет к вам никаких претензий.
Но я бы на вашем месте совместно с Тайной канцелярией занялся опросом людей, близко знающих пропавшего.
Но карательная машина не собиралась останавливаться, и следователь прибыл сегодня на допрос, пусть и с опозданием. Настроение у меня было совсем минорное, и желания общаться с ним не было от слова совсем.
-""Мы должны максимально быстро начать реформу государственного управления и в первую очередь отменить крепостное право"", — секретарь зачитывал моё письмо брату.
Не ожидал, что нашу с Александром переписку читают. Как оказалось, не просто читают, но ещё и трактуют в нужном виде. Мне на это просто плевать, и через некоторое время Лопухин понял, что диалог зашёл в тупик. Было смешно слушать подобные инсинуации, а следователь просто не мог этого понять. Ещё вчера эти строки были актуальны, но сегодня они не производили на меня никакого впечатления.
