[8] Княгиня Евдокия или Авдотья Ивановна Голицына, урождённая Измайлова (1780–1850), известная под прозваниями «princesse Nocturne» («ночная княгиня») и «princesse Minuit» («княгиня полуночи»), — одна из красивейших женщин своего времени, хозяйка литературного салона. Жена князя С. М. Голицына, владельца усадьбы Кузьминки."
"[9] Графиня Ирина (Арина) Ивановна Воронцова, урожденная Измайлова (1768–1848) — мать первого графа Воронцова-Дашкова; племянница знаменитого знатока искусств князя Н. Б. Юсупова. Владелица дворца на Фонтанке и устроительница особняка на Дворцовой набережной.
По утверждению князя П. В. Долгорукова, в основу происхождения огромного богатства Воронцовых легло ростовщичество и «торговля белыми рабами». Во время войны России против Наполеона, графиня Воронцова покупала земли, населенные крепостными, продавала всех здоровых мужчин правительству в рекруты, получая вознаграждение в несколько сот рублей, а затем продавала эти земли без здоровых крестьян.
[10] Екатерина Львовна Толстая (1776 — 1866), дочь Льва Васильевича Толстого (1740—14 октября 1816) и Екатерины Михайловны Римской-Корсаковой (1735–1788).
Мать Фёдора Иванович Тютчева. После смерти матери, Екатерина Львовна была отдана отцом на воспитание своей сестре Анне Васильевне, мужем которой был граф Федор Андреевич Остерман, сын знаменитого дипломата и сподвижника Петра I, Андрея Ивановича Остермана. В московском доме Остерманов, расположенным между Солянкой и Воронцовым Полем, произошло ее знакомство с гвардии поручиком Иваном Николаевичем Тютчевым.
В 1798 году они поженились и после свадьбы уехали в Овстуг
[11] Дмитрий Львович Нарышкин (1764 — 1838) — обер-егермейстер, известный своим браком с Марией Четвертинской, многолетней любовницей императора Александра I и матерью их общих детей, которые получили фамилию Нарышкиных.
[12] Александр Львович Нарышкин (1760–1826) — острослов и царедворец из рода Нарышкиных. Обер-гофмаршал (1798), обер-камергер (1801), директор Императорских театров (1799–1819), кавалер ордена Андрея Первозванного.
Глава 3
23 апреля 1797 года, Российская Империя, Москва
Павел так кричал, что я испугался за его душевное здоровье. Честно говоря, не ожидал такой истерики. Ещё и обрызгал меня слюнями с ног до головы. Но я стоял навытяжку и стойко переносил, пока он перебесится. Уже не пытаюсь вставить хоть слово в своё оправдание, в ответ слышу только «молчать», «как ты смел», «заговор» и так далее.
