Прижал к стене бывшего брадобрея, а ныне чуть ли не вершителя судеб Империи и ласковым голосом спрашиваю:
-Судя по бегающим глазкам и тому, что подслушивал, это ты нажаловался отцу. Можешь не отвечать, я итак всё вижу. У меня другой вопрос, кто принёс тебе новость о встрече?
-Да как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне и вообще отпустите меня, — начал возмущаться и пытаться вырваться Кутайсов.
-Миша, дай мне нож. Будем делать операцию на нос одному слишком много возомнившему о себе турецкому выблядку.
Уж слишком клювик у него длинный, суёт его, куда не следует, — обращаюсь к Игнатову, который обычно далеко от меня не отходит.
Неплохой такой стилет у моего охранника. Честно говоря, я бы не смог начать резать человека. Но Кутайсов, что-то увидел в моём взгляде и отнёсся к моим намерениям очень серьёзно.
-Вы не посмеете, — тоники голосом запищало это подобие человека."
"Было видно, что товарищ поплыл. Для надёжности я поднёс лезвие к его волосатой ноздре. Мне показалось или запахло мочой, но сейчас не до таких подробностей.
Я сверлил взглядом брадобрея, который был уже в полуобморочном состоянии.
-Жеребцова, — выпалил Кутайсов, — Мне неведомо, откуда она узнала о вашей встрече. Вчера сама приехала и рассказала подробности.
А ведь этот опарыш действительно напрудил в штаны. Вот что значит носить белые обтягивающие лосины. Хорошее такое жёлтое пятно ещё и увеличивающееся в размерах. А был бы в чёрных джинсах, никто бы инее заметил. Шутка.
-Спасибо, вам Иван Павлович. Вы даже не представляете, как мне помогли. Приятно иметь дело с таким умным и понимающим человеком как вы. Мы же теперь с вами друзья? — спрашиваю самым ласковым тоном Кутайсова.
Оппонент быстро закивал, а пятно на штанах стало ещё больше. Главное, чтобы сзади не появилось коричневое, вот будет конфуз. Отпускаю брадобрея, аккуратно поправляю его камзол, стараясь не смотреть ниже и не засмеяться.
-Прикройтесь, Иван Павлович и идите в свои покои. Вам нужно привести в порядок гардероб, а также ваши мысли.
И запомните, мы теперь с вами лучшие друзья. А друзья не должны расстраивать друг друга.
-Он не простит такого унижения, — ближе к моим комнатам произнёс Игнатьев.
-Знаю, но будет бояться ещё больше. У меня нет друзей в окружении Императора, и я не жду от них ничего хорошего. Пакостить и жаловаться отцу они будут всегда. Если попытаются нагадить по-настоящему, то ответ последует соответствующий.
