Поэтому строевая подготовка шла от чужих глаз подальше, дабы не травмировать неподготовленную публику специфическим одеянием солдат.
-Скажите, Карл Карлович, к вам тоже приходят делегации дворян с просьбой отпустить помещика Арцыбашева?
-Приходили два раза. В первый раз я объяснил, что пока идёт следствие и ввиду тяжести обвинений, упомянутый помещик будет находиться на гауптвахте. Но народ здесь какой-то непонятливый, через день заявились ещё большей толпой. Отправил к ним офицера и десяток солдат с предупреждением, чтобы в течение трёх минут их не было около полковых изб.
В противном случае пригрозил прописать шпицрутенов прямо там же. Удивительно, но разошлись, вернее, побежали жаловаться губернатору, — ответил фон Миллер и захохотал.
-Я же прекрасно вижу важность этого дела. Речь идёт об обвинении в убийстве дворянина, нападении на офицеров императорской армии и ограблении государственной конторы. Дело должны в трибунал передать или создать особую комиссию, компетенции земского суда может и не хватить.
Вот понимай, как знаешь. Убийство дворянина это тяжкое преступление, как и нападение на питейную контору. А десятки убитых купцов, приказчиков и возниц как бы не считается чем-то ужасным. И ведь подполковник говорит это совершенно искренне. Мне такого отношения не понять, надеюсь, Павел тоже отнесется более серьёзно. В любом случае дело до него дойдёт, и окончательный вердикт будет выносить именно Император.
С двойственным впечатлением вышел от фон Миллера и выдвинулся к губернатору.
А город тем временем бурлил. Стройка такого масштаба привлекла множество людей. Ещё и в Кремле начали мостить дорожки, там тоже было многолюдно. Ещё также заметил несколько новостроек и это без учёта строительства кулибинского КБ. Естественно, за подрядчиками и строителями, в город потянулись торговцы с мастерами разных профессий. Радовало, что именно я стал причиной этих перемен.
Около дома губернатора всё было тихо и спокойно. Кстати, мостить начали и нашу сторону, чувствуется, что Митусов серьёзно взялся за благоустройство.
-Вы так красочно описываете события, происходившие в Москве, что я даже мысленно перенеслась в Кремль, Царицыно и Головинский дворец, — в несвойственной для себя романтической манере подвела итог моему рассказу жена губернатора.
Как я и предполагал, после обеда меня взяла в оборот Мария Степановна и частично её супруг. В отличие от фон Миллера здесь пришлось описывать всё в подробностях и отвечать на множество вопросов.
