Но тогда среди проверяющих не было Кузнецова и в данный момент мы искали в основном свидетелей, кто мог рассказать новые подробности жизни двуличного помещика.
Я ещё с вечера попросил Дугина походить по окрестностям и присмотреться. Можно было и братьев отправить на разведку, но больно вид у них был воинственный. А Пётр даже в дорожном костюме, напоминающем одеяние казаков, но немного мною переделанное, выглядел вполне себе мирно, а главное — умел располагать к себе людей. Он-то и набрел на мальчика Ваню, который жил у родни в деревне, расположенной в двух верстах от помещичьей усадьбы.
Вернее, мальчик сам искал контакта и подошёл к Дугину.
Краткая история в изложении мальчика была такова. В усадьбе за последний год пропало три девушки. По словам помещицы, они были проданы за ненадобностью. Иван с сестрой Анастасией были детьми дворового крестьянина вдовца. После смерти отца они остались при поместье, выполняли всякую работу. Потом вдруг Ивана отослали к брату отца в деревню, а сестру оставили прислуживать по дому.
От одной из дворовых баб он и узнал, что на сестру положил глаз наш барчук-недоросль Володя Арцыбашев. Последний раз, когда Иван встречался с сестрой на Покров, она была совсем поникшая и просила брата больше не появляться в усадьбе. А через неделю, её вроде как продали. От той же бабы Иван узнал, что Настя мертва и про место, где её закопали.
Процесс допроса организовали быстро. Разбили всех дворовых людей на две группы из мужиков и баб, с последних начали допрос.
Заодно люди из Тайной экспедиции начали исследовать усадьбу на предмет тайников. Помещица ещё сильнее сжала тонкие губы, изобразила жуткое страдание и объявила, что уезжает с сыном к соседям и вернётся завтра утром. Вот за это ей огромное спасибо. До вечера проводили допросы и, в общем-то, узнали много интересного. Про частые отлучки Арцыбашева, про троих его гайдамаков, которые жили недалеко на хуторе, даже про крестьянку, многолетнюю сожительницу помещика и их общих детей.
Один из мужиков проболтался, что слышал про схрон, который был на хуторе. Но про девушек молчали как партизаны на допросе. Было видно, что некоторые знают, о чём речь, но, ни крики полицмейстера, ни обещания запороть мерзавцев не приблизили нас к делу. А вот прачку, которая, скорее всего, и рассказала Ване про сестру, я вычислил сразу. Пока в усадьбе был переполох и нервотрёпка, отправил Петра аккуратно расспросить тётку.
