Я-то знал, что Юля беременна и немного нервничал, ожидая новостей из столицы. Но всё прошло в рабочем режиме, если так можно выразиться. 5 марта 1799 года родился мой третий ребёнок в этом мире. Мальчика назвали Ярослав, если бы родилась девочка, то в царской семье появилась Ярослава. Насколько я знаю, это имя есть в святцах. А если нет, то мне реально плевать на мнение попов. Офицеры полка от души за меня порадовались. Поздравление с рождением сына Александра носило более официальный и помпезный характер. Вот и сейчас слово взял наиболее велеречивый член нашего кружка фон Рентелень и очень красиво поздравил молодого отца, то есть меня.
Прямо грузинский тамада, а не немецкий барон.
Далее выпили за мои прошедшие именины и наконец-то закончили с официозом, который меня изрядно напрягал. Как-то привык, что меня окружают сослуживцы, но в некоторые моменты понимаешь, какая между нами разница. Главное, что нет пропасти, а остальное переживу.
Разговоры опять перешли на общие темы, но в основном обсуждали различие между Европой и Россией, а также немного проблемы нашего корпуса.
Крапачёв опять завёл свою пластинку, про богатых пейзан в австрийской части Польши и Богемии. И если в сельской местности, особенно на коронных польских землях, отличия в жизни крестьян были, но не очень существенные. Те же крепостные, нищета и беспредел шляхты. Положительную роль в ослаблении эксплуатации и некоем опасении помещиков перегибать палку сыграло недавнее восстание Косцюшко. Народ вдохновился идеей свободы и был сильно зол на то, что его обманули.
А вот в Богемии, то есть Чехии моего времени, всё было иначе. И крестьянские дома были лучше, про города я вообще молчу. Только чехами здесь особо не пахло. Разве что среди землепашцев и обслуги. В Богемии ты уже понимаешь, что находишься в Священной Римской Империи, где немецкая речь звучит повсюду. И города мало чем отличаются от своих германских аналогов.
—Скажите прапорщик, — решаю перебить разошедшегося критикана, — А, что вас конкретно не устраивает в России?
За столом повисла тишина.
Слышны были только голоса других посетителей трактира. За соседними столиками сидели две компании судя по одежде и неторопливой беседе, какие-то не бедные горожане. Говорили по-немецки и сначала бросали в нашу сторону любопытные взгляды, но потом привыкли и перестали обращать внимание на группу офицеров в русской форме. Да и пить посреди дня могут себе позволить далеко не все жители города. Народ сейчас активно трудился.
