В главных европейских столицах шла подготовка к открытию филиалов семейного банковского дома. Через общины сефардов, расселившихся по всей Европе, он получал необходимую информацию и кредит, если не успевал перевести деньги. Всё было готово и вдруг такой удар. Сначала эта затея с русскими облигациями, а потом смерть сына. Его любимчик и умница, на которого он возлагал главные надежды, был банально зарезан в Англии. В стране, с помощью которой он планировал увеличить активы семьи, и где многое было обговорено с диаспорой и заинтересованными аристократами.
Он давно установил связи с Сити и уже был достаточно известен среди тамошних финансистов. Когда пришло письмо от давнего торгового партнёра из Лондона, то никто не ждал подвоха. И тут такой удар. Только бог знает, чего ему стоило пережить трагедию. Ни родственники и тем более враги не увидели его горя. Он всё носил в себе и молча страдал.
Но беда не приходит одна. Треклятые амстердамские единоверцы, которые всегда поставляли достоверную информацию, вдруг ошиблись.
А второй раз уже ошибся он лично, когда начал скупать быстрорастущие в цене акции, которые до этого продал. И вот теперь пошли слухи о десанте в Голландию, и эти чёртовы русские бумаги стремительно рухнули вниз. Он не верил в изначальный злой умысел. Биржа такое место, где случается всякое. Уж очень не хотелось иметь такого коварного врага, способного втравить опытнейшего банкира и не его одного в самую настоящую авантюру. Провидение? Или кара за грехи? Почему наказание не ограничилось деньгам, а забрало ещё и Натана?"
"Два его старших сына сидели в креслах и наблюдали за отцом.
Оба правильно воспитаны, но им далеко до младшего. Они ведомые, а его третий сын был ведущим. Натан сам придумывал оригинальные комбинации и так напоминал его самого в молодости. Дверь тихонько открылась, зашёл старый слуга и кивнул в подтверждение того, что ожидаемый человек прибыл.
Гостем оказался мужчина средних лет, с грубыми чертами лица и водянистыми голубыми глазами. Прямая спина, экономные движения и строгость в одежде выдавали в нём бывшего военного.
—Присаживайтесь Леон, сейчас слуга принесёт вина, — произнёс хозяин кабинета.
Когда нужно, он был вежлив с любым, даже самым ничтожным человеком. Главное — это польза и прибыль, которую могли приносить люди, а их происхождение вторично. Гость уже много лет выполнял его особые и иногда щекотливые поручения. И уж для такого человека Майер Ротшильд не жалел ни вина ни доброго слова.
