Глава 17
Сентябрь 1799 года. Отмарзинген, Доттикон, Нидервиль, Штеттен, Веттинген Швейцарский Союз.
—Вы точно решили идти с батальном? — уточняет фон Миллер."
"А с кем мне передвигаться? И как я буду потом смотреть в глаза солдатам или офицерам, если оставлю их прикрывать отступление, а сам уйду с авангардом? Хотя волнение полковника понятно. Несмотря на разного рода сказки, про геройства принцев крови и даже правителей, всё это давно в прошлом. Тот же эрцгерцог Карл при поступлении в действующую армию сразу получил полк.
И мучают меня сомнения, что он ходил в атаки во главе своих солдат. В моей реальности Константин прошёл весь поход с Суворовым, но всё-таки обретался ближе к штабу, хотя угроза его жизни существовала. Это я занимаюсь ломкой шаблонов и уже пару раз участвовал в рукопашной. А в случае моей смерти, спрос всё равно будет с фон Миллера, даже если я сейчас в опале. Павел товарищ странный, но своих детей он любит, и гибели сына не простит.
Разговор проходил перед отходом основных сил пехоты и артиллерии.
Часть нашей конницы выдвинулась на юг заранее. Перед ними стояла задача предупредить командование, в случае обнаружения противника и связать его боем. Большей части моего 2-го батальона при поддержке казаков Астахова предстояло идти в арьергарде, предварительно запутав Клейна. Самая сложная задача легла на четыре эскадрона драгун Свечина, которые фактически пошли на верную смерть. Их задача стоять до конца в Воленшивиле, создав иллюзию того, что именно это и есть авангард отступающих русских сил.
Как они будут выбираться из таких тисков, я даже думать не хочу.
Ночного марша не получилось, но как только начало светать, обоз под охраной казаков и улан выдвинулся Доттикон. Одновременно с уходом основных сил, мы должны были начать атаку. Тоже своего рода самоубийство с нашей стороны. Основная часть плана заключалась в том, чтобы республиканцы не узнали об отступлении. В качестве последнего аргумента решили использовать три французских орудия, которые невозможно было транспортировать.
В общем, нужно было хорошенько пошуметь, напрячь противника и создать иллюзию, что мы будем стоять здесь насмерть.
—Готовы? — зачем-то ещё раз спрашиваю Фитцнера.
Нервничаю и очень сильно. К моему удивлению, абсолютно не переживаю за свою жизнь. Не хочу стать причиной гибели сотен людей, ведь именно я настоял на начале наступления. Если называть вещи своими именами, то это была авантюра.
