Штыковая атака жутко мотивированного и даже отчаянного солдата — это ужас для неприятеля. Мы просто не заметили первую линию французов, которая не успела дать ответный залп, и прошли её как нож сквозь масло. Лично для меня всё слилось в сплошную какофонию сотен звуков. И мне это нравится, чёрт побери! Я рубил, колол, стрелял, грыз зубами и смеялся как безумец. Почему как? Здесь сейчас нет Кости Романова из XXI века, а есть сумасшедший демон войны, которого выпустило моё подсознание."
"Краем глаза замечаю, что венгры не думают отставать и вместе с нами крушат французские позиции.
Дружным рёвом мы известили весь мир, что ворвались в неприятельский лагерь. И французы занервничали. Эти хвалёные вояки, уже который год кошмарящие всю Европу дрогнули. Нет, они не побежали. По крайней мере не всё. Но у меня не осталось никакого сомнения, что сегодня под швейцарской дырой с труднопроизносимым названием Оберерендинген, их армия понесёт одно из самых чувствительных поражений. Хотя ещё не вечери всякое может произойти.
Бой длился ещё несколько часов. Была сшибка огромных масс кавалерии, наша артиллерия продолжала наводить панику на задние ряды неприятеля. Республиканцы сопротивлялись отчаянно. Они даже умудрились вывезти часть своих пушек и укрепиться на новых позициях. И в какой-то момент даже контратаковали наш фланг, сильно выдвинувшийся вперёд. Позже мы узнали, что на помощь к двум дивизиям пришло два полка под командованием Лоржа. Они прямо с марша атаковали наступающие войска союзников. Началась самая настоящая мясорубка, где артиллерия не имела никакого значения.
В рукопашной главное — боевой дух и уверенность в товарище. А этого у нас сейчас хватало, даже с избытком. Три раза французы пытались выбить нас из своего лагеря. Мы не отступали, а наоборот, с решимостью берсерков шли вперёд.
Но всему есть предел. В том числе у человека банально заканчиваются силы. Особенно когда тебе противостоит неприятель в четыре или даже пять раз превосходящих твои собственные. Дело-то шло к полудню. Мы непрерывно дрались уже более четырёх часов.
Я уже распрощался с жизнью и приготовился подороже продать её. Отступать и тем более сдаваться в плен не собираюсь. Натиск неприятеля усилился, и мы начали шаг за шагом отступать. Всё вокруг было усеяно ранеными и убитыми людьми в перемазанных кровью мундирах. В голове буквально за несколько секунд пронеслась прошлая жизнь века XXI, а за ней уже нынешняя. Дети, мама, любимые женщины, друзья, враги и даже мамин кот, будь он неладен.
