Года через три — четыре погремушки будут на вооружении других армий, в том числе наших врагов. Это потребует уже от нашего командования менять тактику боя. Будут ли использовать рассыпной строй или более быстрое маневрирование, неважно. Вы уверены, что все эти Римские-Корсаковы с Марковыми готовы к подобным переменам? Я нет. Генералы будут также строить солдат колоннами и нести огромные потери. А как быть с нашими кавалеристами? Ведь их тоже придётся переучивать.
—Так что же делать?
—Продолжать совершенствовать снаряд.
И донести до вменяемого крыла русского генералитета преимущества и перспективы погремушек. Вот они пусть и решают, как быть дальше. Я же не просто так взял вас с собой на встречу с фельдмаршалом. В ближайшие дни нам предстоит добивать Массену, вот пусть Александр Васильевич оценит сию вундервафлю. Со своей стороны поручу новгородским ученным разработать новый вид каски. Судя по ранениям французов, основной удар приходится на голову. Нынешние треуголки и прочие гренадёрки совершенно бесполезны против погремушек.
А это вам, Георгий Евдокимович, не новую тактику изобретать. Придётся переодевать всю армию. Представьте себе объём работ и главное — расходов?
К моему удивлению, Цюрих не был полностью разрушен. Сильно пострадала левобережная часть города, где наши войска два дня отбивали атаки французов под постоянным артиллерийским огнём. На правом берегу здания почти не пострадали. Если бы не обилие солдат, то, можно сказать, что город живёт обычной мирной жизнью.
Приятно, чёрт возьми! Мои ощущения, наверное, сопоставимы с эмоциями советского третьеклассника, которого принимает в пионеры лично товарищ Сталин.
Ещё и перечисляет заслуги школьника Кости Романова перед восторженными зрителями. Это я про то, что на пороге магистрата меня встретил лично Суворов. Не дав ничего сказать, фельдмаршал меня обнял и облобызал. Прямо-таки дедушка встретил своего любимого внука. Ещё и прилюдно хвалил за геройское поведение. У меня аж дыхание спёрло. Наверняка я покраснел как помидор и заикался, пытаясь объяснить, что просто выполнял свой долг.
И ведь чую, что похвалы не имеют отношения к выражению верноподданнических чувств. Александр Васильевич действительно рад за мои успехи и хвалит от души."
"Далее было расширенное совещание с генералитетом и командирами полков. Рассматриваю присутствующих, слушаю рассказ о переходе через Альпы и меня переполняет гордость за свой народ. Усталые, похудевшие, но жутко довольные герои находятся со мной в одном помещении.
