"
"—Я бы попросил Ваше Высочество выбирать выражения, — начал злиться покрасневший генерал. Вообще, судя по его лицу, последние дни он неплохо так прикладывался к бутылке, — Что касается опоздания наших войск, то мы просто не успели их вовремя собрать. Части были разбросаны по большой территории, сам я узнал о готовящемся штурме позже, на что есть объективные причины. Но всё же разрешилось благополучно и триумф русского оружия восторжествовал.
Он действительно такой идиот или прикидывается? Я теперь не сомневаюсь, что, сбежав от французов, генерал начал расслабляться, сиречь бухать.
Удивляет поведение остальных генералов, никто из которых не взял ответственность на себя. Хотя войска были разбросаны по разным городкам, а гонец вынужден был искать Римского-Корсакова.
—Александр Васильевич, у меня более нет вопросов к генералу. Считаю его поведение позорящим честь русского офицера и дворянина. Будь моя воля, то я приказал бы расстрелять этого позорного господина. Для меня этого персонажа более не существует.
Я даже отказываюсь считать его русским человеком. Честь имею!
А на улице было хорошо. После затяжных дождей настали солнечные деньки, бабье лето в самом разгаре. Вдыхаю чистый воздух и оглядываю небольшую площадь. Красиво всё-таки в Швейцарии, но меня здесь уже задолбало. Домой хочу.
Тут вижу, что Шаффхаузен посетили наши венгерские союзники. Понятно, что Антон Эстергази решил продолжить разговор, который мы начали несколько дней назад. Особых предложений у меня для венгра не было.
Но разговаривать на улице, как простолюдины, мы себе позволить не можем.
Я остановился в западной части города, куда мы добрались буквально за пять минут. Меня сопровождали егеря, которые заняли соседний дом. Особо рассусоливать не стали и сразу приступили к делу.
—Ваше Высочество, я правильно понял ваши слова. Мы мельком коснулись судьбы моей Родины.
—Князь, вы прекрасно меня поняли. Я предлагаю вашему брату и главам других венгерских родов задуматься о дальнейшей судьбе Венгрии.
Независимой Венгрии, — уточняю.
В кабинете на некоторое время повисла тишина. Я ещё раз оглядел простенькую обстановку. Шкаф, грубоватый стул и стулья — вот и все предметы мебели.
—В моей стране есть только один род, с которым можно что-то обсуждать. Но, боюсь, вы не найдёте взаимопонимания с моим братом.
—Не хочу вас разочаровывать, но семейства Палфи и Баттьяни наверняка имеют своё мнение на этот счёт, — решил козырнуть знаниями.
