Экс-генерал был чем-то похож на актёра Долинского, — низкий, нескладный и отталкивающий. Речь у него такая же дефективная. Такою ощущение, что он сейчас всё вокруг забрызгает слюнями. Мерзкий, короче.
—Ты ничего не перепутал мальчик? — выкакала эта образина, — Надеюсь, ты понимаешь, что будет с тобой и твоей семьёй, когда сядешь?
—Правильно. Лучше сам сдайся и вымаливай прощение. Наши деньги тебе ничего хорошего не принесут, да и нет дома крупных сумм. И я никому своих внуков пугать не позволю, — к беседе присоединилась жена генерала.
"
"Тётка ранее работала в системе прокуратуры. Даже какой-то пост занимала. Сейчас на пенсии, но гонора и наглости не утратила.
Они действительно такие тугие? Или в их изъеденных гниением и коррупцией мозгах не укладывается, что какая-то шавка из народа способна перечить таким важным людям?
Резкий удар прикладом в ключицу и жирная тварь с грохотом падает со стула. Ещё удар, уже ногой и зять тётки корчится рядом. Не понравился мне его взгляд. Семейка полна сюрпризов, вдруг спортсмен какой-нибудь.
Прислоняю ствол к голове Екатерины Гальпериной, с которой и началась наша трагическая история.
—Считаю до трёх!
Зал у слуг народа просторная. Это вам не моя малогабаритка. Здесь человек пятьдесят поместятся и даже больше. Разлеглись и ещё бы несколько поместились.
—Ты, — показываю на старшую сестру Гальпериных, — Вот скоч. Сначала связываешь руки за спиной детям, хахалю Кати, своему мужу, старшей Ковалёвой и далее подходишь ко мне. Потом вы все дружно идёте в другую комнату и не отсвечиваете.
Ферштейн?
Не сразу, но эта корова справилась. Далее я перемотал ей руки липкой лентой. В отличие от дрожащей дамочки чувствую себя абсолютно спокойно. В голове продолжает играть тот же мотивчик. В любом случае возврата нет, так чего уже нервничать? Живым я сдаваться не собираюсь, а умирать уже привык. Гы. Запер семейство в кладовке рядом с кухней, не выпуская из поля зрения заложников. Я с детьми и невиновными не воюю, а вот остальные должны получить по заслугам.
Тётка продолжала подвывать, держать на плечо. Остальные молча сопели в вычурный паркет.
—Ты не посмеешь, — нарушила молчание Жанна, — Тебе не простят.
Умная сучка. Догадалась, что я пришёл не взывать к отсутствующей у данной публики совести. Игнорируя выкрик девушки, начинаю также спокойно свой рассказ.
—Два года назад, две девушки-мажорки решили чего-то отпраздновать. В гости к ним собиралась ещё подружка, поэтому они поехали её встретить.
