Женщина расцеловала каждую из девочек и переваливаясь как утка подошла к мужчине с женщиной, держащих за руку мальчика лет пяти и стоящих в сторонке.
—Сергей, оставь нас, пожалуйста. Мне нужно поговорить с твоей женой.
Мужчина вопросительно посмотрел на супругу и после её кивка отошёл вместе с мальчиком.
—Ты чего творишь, Оксана? Зачем настраивать детей против отца? Он их любил, и девочки это знают. Так позволь ему таким остаться в памяти дочерей.
—Костя убийца! — чуть ли выплюнула женщина, — И дочкам ещё жить с этим позором.
Это ты вечно защищала брата и готова закрыть глаза даже на чудовищное преступление.
—Слушай сюда, профурсетка, — беременная стянула воротник кофты собеседницы.
Оксана попыталась вырваться, но хватка оппонентки был железная.
—Что ты себе позволяешь? Немедленно отпусти! И прекрати меня оскорблять.
—Мой брат не ангел. И я не оправдываю содеянное. Но скажу тебе одно — я горжусь Костей. Может, он прожил не самую лучшую жизнь, но ушёл как мужчина.
Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб. Даже Библия на стороне моего брата.
—Ага! Ты его ещё героем назови. Какая Библия? Какой мужчина? Он палач и маньяк. Подлец, которому плевать на собственных детей. Как им жить теперь с этим жить?
Высокая глубоко вздохнула, успокаиваясь и через насколько секунд ответила.
—Не тебе шалашовке рассуждать про заботу о детях. Как только перестал устраивать мужик, так ты на запасной хер перепрыгнула. И ладно бы бухал, играл, бил или бездельничал.
Так ведь нет — пахал как раб и всё в дом тащил. Но тебе же этого было мало? Тебе нужна была послушная собачка, как этот твой нынешний айтишник. А ты когда на его хер взбиралась и семью рушила о дочках подумала? Или они после вашего развода полгода к детскому психологу ходили из-за непреодолимого ощущения счастья?
Ирина ещё раз тяжело вздохнула, видно было, что разговор даётся ей с трудом.
—Повторяю ещё раз. Прекращая нагнетать и создавать у девчонок негативный образ Костика.
Пусть в их памяти он останется светлым образом из прошлого, а не палачом, о котором ты здесь распинаешься. А если до меня дойдёт, что ты не прекратила лить говно на моего брата, то клянусь, я тебе зыркала выцарапаю. И это не фигура речи.
Ирина обернулась к своему муж с ребёнком и махнула рукой. Семья медленно начала покидать кладбище. А девочки-близняшки продолжали стоять перед могилой и дождь всё так же смешивался с их слезами.
