—То есть польская знать никогда не примет над собой главенство России? — решил поставить вопрос ребром.
—Многие готовы восстать в любой момент. Кто-то просто будет поддерживать патриотов материально. Меньшая часть, к коей я отношусь, будет воевать на стороне русских войск. Это если брать шляхту. Большей части крестьян и городской бедноты всё равно. Если ваш отец завтра отменит крепостное право и многие лишние налоги, то у мятежников не будет никакой поддержки. А вот со знатью всё иначе. Возьмите, например, пана Адама Хрептовича, это толстый весельчак, который был на охоте.
Его брат[2] образованнейший человек и сторонник прогресса. Он и сам не чурается современных новаций. Благодаря его влиянию я ввёл на своих землях чинш[3], освободив крестьян от крепости и ни разу не пожалел о таком поступке. За что меня до сих пор осуждает большая часть соседей, — грустно улыбнулся граф, — Но если речь зайдёт о политике, то Хрептовичи терпеть не могут русских и Императора. Хотя более лояльных законов для шляхты, как на наших землях, придумать сложно.
Самое забавное, что все эти Хрептовичи, Тышкевичи, Огинские, Вишневецкие и прочие Калиновские не природные поляки. Они русские, чьи предки перешли в католичество, и теперь считают себя более поляками, нежели я. Для них признать свою природную русскость страшнее смерти и они зубами будут цепляться за свои заблуждения.
—И какой выход из этой ситуации вы видите?
—Его нет, — грустно отвечает Чарнецкий, — Я много времени провожу в размышлениях о судьбе своего народа и понимаю, что мы в тупике.
Более сильные соседи не оставят нас в покое, а сами мы неспособны завоевать независимость. Но национальная гордость и самообман не даст покоя патриотам. Мы обречены на новые восстания и гибель тысяч молодых людей.
—А если Польша получит независимость на территориях коронных земель? — мой вопрос заставил поляка встрепенуться.
—Я понимаю, что вы не просто так начали этот разговор. Странно, если бы это было иначе. Но вынужден вас огорчить. Никогда поляки не признают потерю литовских земель.
Давайте не будем о грустном. Лучше расскажите, как вы наказали этого дурня Радзивилла? — граф аж засиял после заданного вопроса.
—У меня такое ощущение, что расстояния не властны над сплетнями.
—Вы правы, — со смехом ответил Чарнецкий, — Весь наш край — это одна большая деревня.
Под дальнейший смех графа рассказал ему о конфликте в корчме. Некоторые моменты он просил пересказать и смаковал, как вино, которого мы выпили в этот день немало.
