Хотя с утра я принял участие в очередном заседании Сената. Возможно, Павел сам не был в восторге от количества расплодившихся масонских лож. А может, разговор ему передали в разных трактовках, и он запутался, казнить меня или помиловать.
По словам Юли, которая постоянно общалась с дамами из Фонда и знала самые свежие сплетни, на Куракина мои слова произвели неизгладимое впечатление. В его особняке начались какие-то собрания русских масонов. К его чести, императору он на меня не жаловался. Хочется верить, что хотя бы часть его сторонников сделает выводы и перестанет заниматься чушью.
Как я и подозревал, настроение Павла меняется каждый час. Наверное, про мое очередное выступление он услышал несколько раз и не мог не отреагировать. Пока он не показывал свое явное неудовольствие, но попросил меня прекратить посещение вечеров у Александра. Просьба меня особо не расстроила, дела я почти закончил. Все, что нужно, сказал и, надеюсь, кому надо меня услышали и сделали выводы. Далее буду действовать поступательно. Главное, что зерно сомнений брошено, позже подумаю о сборе урожая.
Народ в это время впечатлительный, особенно разного рода бездельники, пусть и на государевой службе.
Беседа с Новиковым прошла как-то буднично. Не стал приглашать его в Мраморный дворец и встретился с ними в Зимнем. Александр с Лизой присутствовали при разговоре. На людях они сохраняли видимость нормальных отношений, никакой отчужденности я не заметил.
Журналист получил амнистию от Екатерины, но с некоторыми оговорками. По сути, он был рекрутирован в газету, еще и под надзором.
Александр обсудил этот вопрос с отцом, и никакого послабления этот мутный персонаж не получил. Хотя после смерти Екатерины он бросился к императору просить полного прощения. Но тот не являлся почитателем таланта разного рода либералов, и указ менять не стали. Осадочек от этого «борца за счастье народное» у меня остался. Вообще, чем больше я узнавал радетелей за реформы и перемены, тем большее недоумение они у меня вызывали. Вроде образованные и неглупые люди, но даже не знаю, как назвать большинство их них.
Это даже не идеализм, а какое-то помешательство. Чем-то напоминают либералов из моего времени. Правда, не такие гнилые и продажные.
Рабочее название нашей газеты было «Вести». Коротко и ясно. Планировали начать с еженедельных изданий и ежемесячных приложений. План у меня был в принципе готов. Поначалу скептически настроенные члены Фонда постепенно прониклись моими идеями. Посмотрим, что получится в итоге.
