Но наша церковь никогда не крестила народы огнем и мечом, – продолжаю я, глядя в глаза Головиной.
– Падение и разложение нашей церкви тоже имело место и сейчас все не так гладко, как хотелось бы. Никон, одержимый жаждой власти и подталкиваемый греческими интриганами, многие из которых были агентами Рима, просто уничтожил русскую церковь. Именно так. Раньше наша церковь была в первую очередь русской, а только потом православной. Но кому-то это мешало. Теперь разрушена русская церковь, а русское православие в расколе.
Тысячи людей бежали на Дон и Волгу или в другие страны. И с этим необходимо что-то делать в ближайшее время. Но при всем при этом наша церковь не оскотинилась до такой степени, чтобы призывать уничтожать собственный народ.
Под пристальными взглядами всех присутствующих делаю еще глоток чая. Чувствую, что наговорил минимум на выволочку от Екатерины, но продолжил:
– Я не призываю вас завтра начать креститься двуперстно, – говорю, глядя на Головину. – Но вы достаточно образованная и влиятельная женщина, чтобы добраться до источников.
Может, вместо того чтобы увлекаться иностранными веяниями вроде масонства и прочей мистической чуши, подумать о собственной стране? Очень легко поддаться чьим-то увещеваниям и принять сторону католичества. Но почему не попробовать изучить свою собственную историю, в том числе церкви?"
"Занавес. Штирлиц откровенно провалился. Никогда Константин не поднимал такие вопросы и тем более не выступал в роли пламенного оратора. Плюс фактор возраста, совсем забыл, что мне сейчас семнадцать лет, а не сорок.
Не может быть у юнца такого багажа знаний и четкости суждений. Слухов и пересудов теперь не оберешься. К скверному характеру Константина привыкли и относились снисходительно, а может, даже презрительно. Но потерпят ли все придворные группировки, да еще и иностранные державы деятельного и грамотного Константина, с явным уклоном в патриотизм? Переборщил я с высказываниями, и это мягко говоря. Плюс занесло меня на чужую поляну. Тема церкви была очень скользкой.
И чего я перескочил на историю, сам не пойму. В конце выступления логики в моих словах было в разы меньше, чем пафоса.
Посмотрел на своих слушателей. Могу сказать одно: в каждом из присутствующих я зародил какие-то сомнения, может, кроме Нарышкиной. В конце концов, один из присутствующих, выслушавших мой монолог, – это будущий император России. И если мои слова не оказали на Александра такого же действия, как на девушек, то отношение ко мне изменится сильно.
