Бессильный чемпион. Том 3

Допущенные на заседание лица рассаживаются в том же небольшом зале с гобеленами на стенах. Среди представителей высшей знати узнаю свою девушку в траурном черном платье. Непроницаемое лицо. Безутешные глаза. Вот Алла моргает, и по бледным щекам скатывается одинокая слеза. На меня не смотрит, ее внимание целиком направлено на Софию. Взгляд пышет ненавистью.

Заседание уже начинается, и подойти к княжне не успеваю.

— Сенат желает еще раз услышать мнения уважаемых сторон, — говорит председатель. — Первым слово дается инициаторам «закона о возвышении дворян».

Я не понимаю, зачем снова нужна эта болтология, чувствуется подвох. София тоже напряженно сдвигает тонкие брови. Алла встает с места со словами:

— За князя Стефана Настьева выступит его дочь Алла Настьева.

Княжна проходит за трибуну. Бледная, стройная, печальная.

— Как многие уже знают, сегодняшним утром мой отец покончил с жизнью самоубийством, — ровным тоном произносит. — Скажу честно, он не был безупречным человеком. Будучи любящей дочерью, я не строю иллюзий на счет его постыдного поступка.

Но в то же время я прекрасно вижу неопровержимое достоинство своего отца. Это его вера в первейших слуг государя, вера в дворянское сословие. Мы — элита, говорил он, не потому что обладаем властью, а потому что на нас возложен общественный долг защищать и оберегать империю. Привилегии и достаток же нужны дворянам только, чтобы исполнять свой долг. Я уважаю веру своего отца. Я сама верю в лучших людей России не меньше него. Так же я верю, что даже лучшие ошибаются. Спасибо.

Сверкание слез в ее черных глазах вряд ли оставило хоть кого-нибудь равнодушным. Пораженные эмоциональностью ее речи, все присутствующие затаили дыхание. София поджимает губы, готовясь выйти следующей. Дела плохи. Теперь даже надругавшийся над женщиной самоубийца не кажется присутствующим такой уж гнидой.

— Пожелай мне удачи, — шепчет княгиня, вставая.

Беру ее за руку, притягивая обратно на сидение.

— Нет, ты мне пожелай.

Она удивленно смотрит на меня. Поднимаюсь и иду за трибуну.

Пора прекращать этот боярский цирк.

— За Софию Бородову выступит Бесонов Артем, — громко объявляю и перехожу к делу. — Лучшие люди, значит.… Долг защищать и оберегать империю, значит … Звучит красиво, громко и смешно.

Возмущенный гул поднимается над залом. Я молча ухмыляюсь этим уязвленным благородным. Председатель одергивает кричащих. Наступает тишина, и продолжаю:

— Дворяне составляют всего два процента от населения страны. Это восемь миллионов человек.